Журнал Огни Кузбасса
 

Александр Нестругин. Одинокий вихрь

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

* * *

 

Боренье крыш и крон:

Теснит, берёт в кольцо

Американский клён

Усохшее сельцо.

 

И предпоследний двор

В ольховник клёном вжат,

Как будто снова – мор,

Как будто снова – глад.

 

Всё так, но  боль моя

Теснит мою тоску.

Пески, но колея

Пробита по песку!

 

Родник, он всем родной,

Хоть и ольхою скрыт.

Здесь всем идти одной

Тропой из белых плит.

 

Зной жизни, жар степей –

Неси… лишь крышку сдвинь –

И, проливая, пей

Надежды русской стынь.

 

Всё это трёп пустой –

О смерти наших мест…

А этот – общий – стол?

А – православный крест?

 

А городской народ,

Что рад свернуть в сельцо?

…А клён к зиме взойдет

На крайнее крыльцо…

 

ВИХРЬ

 

          «Одинокий в столетье своем…»

                                    Ю. Кузнецов

 

Над скифским курганом – сизарь-полынок…

Подбросишь до звёзд – он вернётся!

И вихрь, что простором бредёт, одинок,

На голос родной обернётся.

 

И та, что могла бы забрать его путь,

Лечь под ноги дымкою млечной,

Захочет с одежд его прах отряхнуть

По женской привычке извечной…

 

* * *

 

Да не надо мне ваших ухватистых благ,

И прикормленных кущ, и прирученных вод!

Мне милей это небо, что смотрит, как враг,

И крупой ледяной воду серую рвет.

 

Мне нужна эта хмурая, мятая рань,

Что снежком ледяным дух болот перебьёт.

И накинет на плечи куговую рвань,

И пустой камышинкой в груди запоёт!

 

И обмерзший челнок, что от ветра зверел,

И весло, что металось, как будто в бреду,

Вдруг замрут, чтоб не сбить золотую свирель,

Что звучала допрежь лишь в Господнем саду!

 

И покажется вдруг – не избыть, не иссечь,

Камышинкой к остылой воде не пригнуть

Этот русский простор, эту странную речь –

Бессловесную, стужей схватившую грудь…

 

* * *

 

Городок стоит на холме,

Приглашает: иди, глазей.

В туристическом резюме

Разве этот хромой музей?

 

Не крылечко и не стена,

Не вспухающий в горле ком –

Проседающая страна

Ухватилась за этот холм!

 

Где обрыв тополиный сед,

Где тропа столько тайн таит,

Вышел к людям небесный свет

И, в рубахе одной, стоит.

 

И хоть дело идет к зиме,

Видно, он остается тут.

Городок стоит на холме,

Где по веку снега метут…

 

* * *

 

Не надо искать, где туман белей,

Где звезды сошлись тесней.

У полночи нету вторых ролей

Для тех, кто остался с ней.

 

Качаются строчки ветвей сырых,

Чернеют сквозь холода.

У совести нету ролей вторых,

Играемых в полстыда.

 

И сердце толкает перед собой,

Местами и волочит,

Проселок рваный, рассвет седой,

Строку, что пока молчит.

 

ПАРАД 41-го

 

Времен суровы опечатки…

И вязнет шепоток  в ушах:

«Здесь век иной, и нет брусчатки,

Чтоб на века печатать шаг.

 

Здесь надо жить намного проще,
И незаметней, и серей…»

…Глухой райцентр, ночная площадь,

Стволы засохших фонарей.

 

И – ни души. И всё, что было

Судьбою – исподволь, не вдруг –

Глухая темень обступила

И знамя рвёт моё из рук.

 

Но я – ты скажешь, труд напрасный? –

Свой век врагу не отдаю.

Но я – уже на той, на Красной,

Брусчатой площади стою!

 

Похмельный бред? Больные нервы?

…Снег редкий. Злые сквозняки.

И рядом строит сорок первый

Свои последние полки.

 

 

СНИМОК

 

                               Юрию Перминову

 

Не скажу: «К моему стыду…»

Всё здесь честно, и всё как есть:

Я стою во втором ряду.

Разве это мне – чья-то месть?

 

Вместе плыли и вместе шли –

Напрямки, а не стороной.

Мы стоим посреди земли

Волей, верой, виной – одной.

 

Нас нельзя ни смутить, ни смять:

Здесь Отчизна, здесь отчий дом.

Нас нельзя просто взять и снять –

И потом положить в альбом.

 

Мы могли бы безвестно лечь,

Задували нас, как свечу,

Но за нами – Родная Речь,

И стоим мы – плечо к плечу.

 

И от этого в горле ком,

И не надо других наград.

 

…А на снимке любом таком

Чётко виден лишь первый ряд…

 

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.