Журнал Огни Кузбасса
 

Проза

Наталья Колесова. Как я мужа искала. Повесть.

Рейтинг:   / 1
  - Эй-эй-эй! - завопила я. - Подождите!
  Выхватила из турникета пропуск - тот укоризненно мигал красным (без тебя знаю, что опоздала!) - я галопом пересекла вестибюль и, ворвавшись в лифт, с облегчением выдохнула:
  - Спаси-и...
  - Не за что, - сказал мне мой шеф, босс, работодатель - словом, человек, которого меньше всего желаешь встретить, когда заявляешься на работу на двадцать пять минут позже положенного.
  - Ой, здравствуйте, Глеб Анатольевич, - тихо пробормотала я.

Николай Коняев. Короткие рассказы

Рейтинг:   / 0
***
Дайте мне точку опоры, и я переверну мир. Не такое это сложное дело – переворачивать мир, если есть точка опоры и подходящий рычаг. Рычаг нужен обязательно. Главное, грамотно рассчитать длину – так, чтобы хорошенько взбодрить основную массу и не потревожить ненароком кого не надо.
Дайте мне точку, и вы увидите, что будет. Дайте рычаг, и через три дня вы не узнаете того, что было сделано за шесть. Дайте мне кто-нибудь семьсот пятьдесят рублей и ждите. Только больше не давайте. Если дать больше, последствия вообще – непредсказуемы.

Михаил Анохин. Три рассказа

Рейтинг:   / 0

ПЛАТА ЗА ДУШУ
 Фамилия Сергея звучала как издевка над ним, да и на фамилию она мало походила, больше на ласковую кличку: «Воробушек». Представляете, приходит в отдел кадров дядя весом за сто кило и ростом под два метра и представляется: «Я, Сергей Воробушек – мастер по ремонту топливной аппаратуры».
Ну да ладно, на Руси и не такие фамилии есть, даже похабно звучащие, да и не фамилией человек определяется, а тем, каков его характер, или даже так: какая у него душа.

Владимир Крюков. Большая река. Рассказ

Рейтинг:   / 1
Ах, давно это было! И время было непростое, но для  мальчишек тех лет весёлое, манящее дальше по бесконечному полю жизни. Вот какое было время: на всю деревню три  мотоцикла, и  пацаны  бежали за проносящимся  ИЖом, стреляющим сизым дымом, чтобы глотнуть, вдохнуть  отработанный бензин из выхлопной трубы.  Они  любили и другие, близкие с рождения запахи  –  навоза для огуречной гряды, коровьего стада, растекающегося вечером с улицы по дворам, любили дым сжигаемой картофельной ботвы.  Но это был новый, экзотический запах и новый  голубой дымок романтики.

Алексей Попов. Два рассказа

Рейтинг:   / 2

Старый ворон
рассказ

Последние годы старый ворон жил на кладбище. Никуда не улетал: у людских жилищ о еде не надо беспокоиться, да и здесь всегда что-нибудь оставляют. Ему хватает, если, конечно, молодые не отнимут. К старости ворон стал сторониться всех. В его сердце кипела едкая кровь сарказма и не давала ему молчать. Тогда он каркал, ругал молодых ворон. Сначала они откаркивались, обзывали его «шизом», а потом дали по шее и выгнали из своей стаи.

Михаил Казанцев. Уведи меня, память, в ту осень. Рассказ

Рейтинг:   / 0
Вспомнились грустные строки стихов Феди, друга яркой той поры:
« Уведи меня, память, в ту осень…». А она неумолимо, хотя, казалось и неспешно, подходила к концу. Берёзовые рощи, подступавшие к окраинной улице села, обнажались и придавали ещё более унылое настроение. Мое безразличие к будущему передалось, как болезнетворная зараза, и моей невесте. Почти до середины октября стояла сухая погода, позволившая окрестным колхозам убрать редкий богатый урожай хлеба.

Сергей Чиняев. От воды я не погибну. Рассказ

Рейтинг:   / 1

 Ещё с весны они решились на этот сплав; всю реку задумали пройти - от  самых истоков до устья. Месяц выбрали тёплый, благодатный – июль, макушка лета всё ж. Собрались быстро и без особой суеты, опыт в этом деле был. В два дня на перекладных добрались до последнего кордона в верховьях речки, вздули баллоны добротной резинки и вот уж река несла их лёгкое надувное судёнышко по извилистому руслу, петляющему меж горных таёжных кряжей.

Александр Савченко. Океаны сливаются с вечностью. Романтическая повесть

Рейтинг:   / 2
                   
                 ПАРИЖ.
Июль  1900 года
      Ему исполнилось  ровно двадцать, когда его пальцы впервые коснулись живого холста картин Айвазовского. «Буря на Черном мо-ре», «Марина», «Кораблекрушение» – эти небольшие полотна оставили нестираемый след в человеке, решившем  стать художником, описателем моря. С  тех пор Николай Гриценко безоглядно прильнул к творчеству Айвазовского. Иван Константинович стал для него  кумиром на всю дальнейшую жизнь.