Журнал Огни Кузбасса
 

Владимир Крюков. Томская классика

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
На улице Белинского сохранился редкий для Томска усадебный памятник XIX века  – деревянный дом с парком доктора Грацианова. Слава богу, он не только сохранился, но и взят под надёжную опеку – сегодня здесь Дом приёмов администрации Томской области. 
Именно в этом доме за круглым столом состоялась  в начале лета знаменательная встреча.  С одной стороны были  представители  творческих союзов. С другой – вице-губернатор А. Ф. Кнорр, мэр города И .Г. Кляйн, начальник областного департамента по культуре и туризму  П. Л. Волк.    
Андрей Филиппович Кнорр, сказав о том, что Год культуры обязывает еще ближе узнать планы и заботы  творческих работников, дал им  слово. Они стали поднимать большие и малые проблемы своего существования. Дошла очередь и до писателей. Председатель Томской областной писательской организации Геннадий Скарлыгин  вместо привычных просьб предложил  рассмотреть,  как нынче принято говорить, проект инициативной группы литераторов.  Задумано сформировать и издать девять томов  серии под названием «Томская классика».  И критерии для произведений, достойных войти в серию, были определены: книги,  написанные  писателями-томичами (желательно на местном материале), должны быть   известны за границами области. 
Это предложение  заинтересовало  всех собравшихся. А главное – проект был поддержан на самом высшем уровне. И руководители области предложили перейти к делу немедленно.
 
Писатели работали с энтузиазмом и в достаточно напряженном режиме. Уточнялось  содержание,  кое-где потребовалась текстологическая работа.   В результате к концу октября девять томов  получили издательское воплощение. 
Первый том открывается приветственным словом губернатора Сергея Жвачкина, который надеется, что изданная в год 70-летия Томской области «Томская классика» поддержит интерес и любовь читателей к родной земле. 
 
Серия открывается  отцами-основателями томской литературы Иваном Кущевским и Николаем Наумовым. 
Иван Афанасьевич Кущевский учился в томской гимназии. Но, не окончив её, отправился в Петербург получить в качестве вольнослушателя университета «подлинные знания». Средства к существованию пришлось добывать физическим трудом, однако, выкраивая время, он написал роман «Николай Негорев», который был напечатан в авторитетном издании – журнале «Отечественные записки». Критик-современник отметил, что Кущевский был «прекрасным нравоописателем и психологом». Но работа урывками не дала развиться таланту писателя. Помешала и ранняя смерть – Кущевский умер в нищете  29 лет от роду от отёка лёгких.
 
Один из самых известных писателей-народников Николай Иванович Наумов – коренной сибиряк, в Томске он селился несколько раз, здесь и  скончался на 64-м  году жизни.   Последние годы жил почти затворником, писал в столицу о «глубоком разочаровании во всём». Изредка печатался в «Сибирской газете».  А когда-то его истории из крестьянской жизни охотно печатали солидные журналы России, о нём похвально отзывались крупные литературные критики. И сегодня проза Наумова привлекает знанием народной психологии, быта, замечательным воспроизведением речи своих героев.  
 
За ними следует Георгий Гребенщиков, крупнейший сибирский прозаик первой половины ХХ века.   
Есть в жизни встречи, которые во многом определяют дальнейшую судьбу, помогают выбору пути. Для 25-летнего Георгия Гребенщикова это была встреча с Григорием Николаевичем Потаниным.
В 1913-1914 годах выходят два тома его рассказов «В просторах Сибири».  В сибирский же период Гребенщиков начинает писать самое значительное свое творение «Чураевы» –  роман-хронику одной старообрядческой семьи. Автор и не подозревал, что заканчивать  многотомную эпопею придется далеко от родной Сибири – в Америке. Участник Первой мировой войны, Георгий Гребенщиков вынужден был  в  1920 году отправиться в эмиграцию. Ностальгия владела им до конца жизни.  Одна из глав книги «Моя Сибирь», написанной  в Америке, начинается словами: «Когда я вспоминаю о своей Родине, то мои мысли о ней складываются как псалом…».
Америка стала для Гребенщикова второй родиной, которую он искренне полюбил, природа некоторых мест  напоминала ему Сибирь. Там, за океаном, он прочёл в университетах серию лекций. О чём? О разном. Но главная их тема –  Сибирь как страна великого будущего. 
Далее – Вячеслав Шишков. Вот уж кто не нуждается в особом представлении. Достаточно сказать: «Угрюм-река» – и сразу отзовётся масса поклонников книги и фильма.  
Свои занятия писательством Вя¬чеслав Шишков связывал с появлением в его жизни Потанина: «Он узнал, что я пишу, и просил прочесть что-нибудь. Я прочёл рассказ «Ванька-Хлюст». Прослушав рассказ, Потанин сказал мне, что надо по-настоящему начать работать, так как у меня неплохо выходит, посоветовал связаться со столицами, дал письмо к Короленко… С этого времени моя жизнь как бы приподнялась над обычной средой и стала наполняться иным содержанием». 
Впечатления от своих сибирских изыскательских экспедиций, беседы с этим разносторонним человеком стали первоосновой шишковской прозы. В том включены произведения, напитанные Сибирью, – повесть «Тайга» и роман «Ватага».
 
А затем – современники читателей старшего и среднего поколения Георгий Марков, Мария Халфина,  Виль Липатов, Владимир Колыхалов, Виктор Колупаев. 
 
Георгий Мокеевич Марков постоянно подчёркивал, что творческие силы дала ему томская земля. И он не забывал земляков: в 1963 году помог созданию томского отделения Союза писателей, передал Ленинскую премию за роман «Сибирь» на создание библиотеки в родных местах, в селе Ново-Кусково.  Марков стал большим партийным функционером (в 1971-1986 годах был первым секретарём Союза советских писателей), и это не лучшим образом отразилось на его творениях. Нельзя без неловкости  и даже стыда за него пролистывать романы «Сибирь» или «Грядущему веку». В раннем романе  «Строговы» (он и вошёл в «Томскую классику»), хоть и скроенном по лекалам социалистического реализма, Маркова  выручает изобразительный дар и  то, что, по его словам, для него «начальной школой и жизни, и искусства  была среда охотников, промысловый труд, таёжный костёр и охотничий стан».  
 
Мария Леонтиевна Халфина  была известна далеко за пределами нашего досточтимого города. Её печатал «Огонёк», хорошими тиражами выходили книги.  А уж фильм «Мачеха» по её повести точно посмотрела вся страна. А многие зрители и не по одному разу. Убедительна и правдива была эта история.  Потом по экранам прошел  не столь знаменитый, но тоже собиравший зрителя  фильм «Безотцовщина». 
Мария Леонтиевна называла себя писателем для семейного чтения. Её герои были живые, не одномерные, ситуации не разрешались авторской волей и не завершались моралью. «Простые истории» Халфиной (так называлась одна из книг) прошли испытание временем.
 
Работая в 1950-х  журналистом в томской газеты «Красное знамя», Виль Липатов пробовал писать первые рассказы. Один из них – замечательный «Самолётный кочегар»  – появился в  журнале «Юность».  Слава настигла Липатова в 1968 году, когда в «Роман-газете» был опубликован «Деревенский детектив» –  повести и рассказы об участковом уполномоченном Фёдоре Анискине. Прототипом персонажа был реальный человек – участковый милиционер из посёлка Тогур Колпашевского района, где прошли детские годы писателя, где он окончил среднюю школу.  
Дальнейшая  писательская карьера  Виля Липатова известна – «правильные» производственные произведения «Сказание о директоре Прончатове», «И это всё о нём», «Игорь Саввович» принесли ему и признание, и деньги. Но, слава богу, этим не исчерпывается творчество писателя-сибиряка. И кроме «Деревенского детектива» в томский том Липатова вошла пронзительной силы повесть «Серая мышь»,  в центре которой алкогольное вырождение личности, и элегическая история «Ещё до войны».
 
Детство Владимира Колыхалова, воспитанника Усть-Чижапского детского дома, пришлось на годы Великой Отечественной войны. И постоянно голодные мальчишки, и женщины, взвалившие на свои плечи мужской труд в меру сил – и даже через силу – работали для фронта, для Победы, поставляя и пихтовое масло, и огромное количество болванок для прикладов винтовок и автоматов. Много лет спустя, став писателем, Владимир Анисимович  Колыхалов рассказал о подростках, взрослевших в предвоенные и военные годы. В романе «Дикие побеги» жизнь сурового  нарымского  края предстала без  прикрас, без лишнего пафоса, оттого вызвала доверие и встречное душевное движение многих тысяч читателей. 
Колыхалов  после этого написал немало. Но, пожалуй, «Дикие побеги» так и остались его главной книгой. 
 
Виктор Колупаев был – и остался! –  самым переводимым автором из Томска.  Его книги выходили в США, Чехословакии и Германии, его рассказы печатались в различных антологиях в Японии, Китае, Корее, Швеции, Франции, Польше.  И при всем этом он до конца жизни оставался скромным человеком. Кстати, вспоминают его ученики, Виктор Дмитриевич  любил выражение Декарта: «Хорошо прожил тот, кто прожил незаметно».
Он работал в жанре фантастики, и эта фантастика  пребывала в области литературы.  
Увидеть чудо в обыкновенном – один из главных писательских приёмов Колупаева, мастера лирической прозы.  Умение  передать малозаметные движения  человеческой души – свойство  для фантаста нечастое, но это было дано Виктору Колупаеву в полной мере.  Нередко чудесное, фантастическое  становится для человека испытанием его личности, его нравственной составляющей. Составителем этого избранного стала дочь писателя Ольга Викторовна.
 
Так что действительно критерии отбора были соблюдены: многие произведения переведены на иностранные языки, удостоены серьёзных премий, экранизированы, а главное – заслужили  любовь читателей, которые связывают эти имена с Томском.
 
В конце октября в конференц-зале областной библиотеки имени А. С. Пушкина  состоялась презентация девятитомника. Большой зал был полон. Понятно присутствие старых книгочеев, помнящих встречи с некоторыми авторами серии живьём,  приятно, что пришло  немало молодежи.  
Взволнованно и умно говорил об осуществленном замысле вице-губернатор Андрей Кнорр. И начал он с благодарности спонсорам проекта – руководителям  ООО «Межениновская птицефабрика»  – за финансирование  издательского проекта.  Он же вручил сертификаты на получение издания внучке Георгия Маркова Марине, дочери Виктора Колупаева Ольге, брату Владимира Колыхалова Вениамину, а также гостям праздника – литераторам из Кемерова, Омска, Иркутска. Продолжилась встреча вполне празднично, звучала музыка, романсы, на экране возникали фрагменты «Мачехи» и «Деревенского детектива», «Строговых» и « Угрюм-реки». 
 
«Томская классика» начинает свой путь к читателю. Решено, что книги будут переданы в библиотеки города и области, в районные администрации. Причём, в каждом районе устроят свои мини-презентации  с участием томских писателей.
А 9-томником дело не ограничится.  Издание серии будет продолжено.   Томску есть ещё, что предъявить читающему миру России.
 
В порядке Постскриптума
И на презентации, и даже до неё возникал резонный вопрос: почему в составе авторов  нет Григория Потанина? В Томске в поле притяжения Потанина попадали молодые люди, делающие первые шаги в литературе. И Григорий Николаевич, своим замечательным чутьем распознающий ещё не окрепший талант, всегда поддерживал  и направлял  по верному пути обладателя творческого дара.    
Однако проект «Томская классика» состоял из художественных произведений.  А собственно художественное наследие самого  Потанина очень невелико. Потанин задумывал цикл «Лютые дни (Очерки шпанки)», основанный на тюремных впечатлениях. Но из задуманного   опубликовано лишь четыре рассказа в «Камско-Волжской газете».  В 1872-м он работал над рукописью под названием «Тайжане», определяя её как повесть. Его друг и единомышленник Николай Михайлович Ядринцев в 1885 году  завершил редакцию потанинских «Тайжан». К сожалению, эта рукопись утеряна.
 
И всё-таки том Потанина выйдет. Он примкнёт к этой серии, и представлены в нем будут статьи великого сибирского учёного и путешественника.
Владимир Крюков 
Г. Томск
Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.