Адрес редакции:
650000, г. Кемерово,
Советский проспект, 40.
ГУК КО "Кузбасский центр искусств"
Телефон: (3842) 36-85-14
e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Журнал писателей России "Огни КУзбасса" выходит благодаря поддержке Администрации Кемеровской области, Администрации города Кемерово,
ЗАО "Стройсервис",
ОАО "Кемсоцинбанк"

и издательства «Кузбассвузиздат»


Виктор Соснора. О вспомни обо мне в своём саду

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Из книги «Всадники» (1959-1966)
 
Белый вечер, белый вечер,
колоски зарниц.
Не кузнечик, а бубенчик
надо мной звенит.
 
Белый вечер, белый вечер,
блеяние стад.
 
И заборы будто свечи
белые стоят.
Прошумят березы скорбно,
выразят печаль.
Прошумят они:
— О скоро
твой последний час. —
 
Что же, скоро, я не дрогну
в свой последний час.
 
Не приобрету в дорогу
ни мечей, ни чаш.
 
Не заполучу надежды
годовщин и книг.
 
Выну белые одежды
и надену их.
 
Белый вечер, белый вечер,
колоски зарниц.
 
И кузнечик, как бубенчик,
надо мной звенит.
 
 
* * *
 
 
Завидуешь, соратник, моему
придуманному дому? Да, велик
он, храм химерный моему уму,
хранилище иллюзий — или книг.
 
Взойди в мой дом, и ты увидишь, как
посмешище — любой людской уют,
там птицы (поднебесная тоска!)
слова полузабытые поют.
 
Мой дом, увы, — богат и, правда, прост:
богат, как одуванчик, прост, как смерть.
Но вместо девы дивной, райских роз
на ложе брачном шестикрылый зверь.
 
И не завидуй. Нет у нас, поверь,
ни лавра, ни тернового венца.
Лишь на крюке для утвари твоей
мои сердца, как луковки, висят.
 
 
 
Из цикла «1962 год»
 
Не жалею живое,
Родилось и терпи
в мире волчьего воя
муравьиной тропы,
 
В мире вечного чрева
Власяница и власть –
даже яблоку Ева
не позволит упасть.
 
 
* * *
 
 
Мы живём в этой проклятой богом стране,
учим звёзды, жуём скороспелых ежей.
Одержимые,
на одножильной струне
балалаечной
пляшем
и плачем уже.
 
Бога? –
Не было.
Бога? –
и не бытовал!
Смерд что делал? – смердил.
Князь что? – княжил.
Дурак
что?
Валял дурака и топор подавал,
чтоб рубили его барак.
 
Барды, барды!
Взбодрённо бредём по крови
к покровителям казней поштучных,
кадыком перерубленным,
зобом кривым
улыбаемся вредно,
по-сучьи…
 
 
 
Из книги «12 сов» (1963 год)
 
Гори, звезда моя, гори
и полыхай притом!
Сто Сцилл и столько же Харибд
хромают за хребтом.
 
Там сто стоических пещер,
там стонет красота,
за тем хребтом, где вечер-червь
мне душу разъедал.
 
Он разъедал, да не разъел,
он грыз, да не загрыз.
Ни сам я и ни мой размер
не вышли из игры.
 
Не обрели обратных нот,
не хлынули под нож.
И если прославляли ночь, –
то ненавидя ночь!
 
Пусть вечер,
как хирург,
угрюм,
хромает вдоль застав.
Моя звезда!
Ты – не горюй!
Гори, моя звезда!
 
 
Из книги «Тиетта» (1963 год)
 
Я не приду в тот белый дом,
хотя хозяин добр.
 
Пируют в доме у тебя.
Продуктов на пиру!
Вино впитают и табак
и в торбы наберут.
 
Хвала пирующим!
Родня
моя,
пируй,
бери!
Себя не рань и не роняй.
 
Направим на пиры
стопы сыновней чередой
с дочерней пополам —
в твой керамический чертог,
в твой застекленный храм,
в победоносный твой,
проду¬-
манный от зла и смут.
 
 
* * *
В твоих очах, в твоих снегах,
я, путник бедный, замерзаю.
Нет, не напутал я, — солгал.
В твоих снегах я твой Сусанин.
 
В твоих отчаянных снегах
гитары белое бренчанье.
Я твой солдат, но не слуга,
слагатель светлого прощанья.
 
— Нас океаны зла зальют... —
О, не грози мне, не грози мне!
 
Я твой солдат, я твой салют
очей, как небо, негасимых.
 
— Каких там, к дьяволу, услад!
Мы лишь мелодии сложили
о том, как молодость ушла,
которой, может быть, служили.
 
 
 
ПИСЬМО
 
 
О вспомни обо мне в своем саду,
где с красными щитами муравьи,
где щедро распустили лепестки,
как лилии, большие воробьи.
 
О вспомни обо мне в своей стране,
где птицы улетели в теплый мир,
и где со шпиля ангел золотой
все улетал на юг и не сумел.
 
О вспомни обо мне в своем саду,
где колокольные звонят плоды,
как погребальные,
а пауки
плетут меридианы паутин.
 
О вспомни обо мне в своих слезах,
где ночи белые, как кандалы,
и где дворцы в мундирах голубых
тебя ежевечерне стерегут.
 
Из книги «Одиннадцать стихотворений» (1966 год)
 
 
Род проходит и род приходит.
Веселью время и скорби время.
Только солнце бьется, как сердце
в туманном мире, в минутном небе.
 
 
Из книги «Тридцать семь» (1973 год)
 
ПОСЛЕДНИЙ ЛЕС
 
 
Мой лес, в котором столько роз
и ветер вьется,
плывут кораблики стрекоз,
трепещут весла!
 
О, соловьиный перелив,
совиный хохот!..
Лишь человечки в лес пришли —
мой лес обобран.
 
Какой капели пестрота,
ковыль-травинки!
Мой лес — в поломанных крестах (перстах),
и ни тропинки.
 
Висели шишки на весу,
вы оборвали,
он сам отдался вам на суд —
вы обобрали.
 
Еще храбрится и хранит
мои мгновенья,
мои хрусталики хвои,
мой муравейник.
 
Вверху по пропасти плывут
кружочки-звезды.
И если позову «ау!» —
не отзовется.
 
Лишь знает птица Гамаюн
мои печали.
— Уйти? — Иди, — я говорю.
— Простить? — Прощаю.
 
Опять слова, слова, слова
уже узнали,
все целовать да целовать
уста устали.
 
Над кутерьмою тьма легла,
да и легла ли?
Не говори — любовь лгала,
мы сами лгали.
 
Ты, Родина, тебе молясь,
с тобой скитаясь,
ты — хуже мачехи, моя,
ты — тать святая!
 
Совсем не много надо нам,
увы, как мало!
Такая лунная луна
по всем каналам.
 
В лесу шумели комары,
о камарилья!
Не говори, не говори,
не говори мне!
 
Мой лес, в котором мед и яд,
ежи, улитки,
в котором карлики и я
уже убиты.
 
Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.