Журнал Огни Кузбасса
 

Через пять границ (Германия - Австрия - Италия - Франция - Швейцария)

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Содержание материала

1.

Первую границу я пересёк, находясь фактически ещё на территории России, в аэропорту «Шереметьево-2», когда ступил на борт самолёта «Боинг-737» германской авиакомпании «Люфтганза», готовящегося вылететь рейсом 3198 из Москвы в Дюссельдорф. Если говорить откровенно (а иначе зачем вообще браться за перо?), то последние лет двадцать я почему-то страшно боюсь летать самолётами, и каждый раз это оказывается для меня довольно тяжёлым испытанием.

За то время, пока я долетаю из пункта «А» в пункт «Б» и самолёт наконец-то касается бетона посадочной полосы, я вспоминаю и многократно перечитываю про себя все известные мне тропари, кондаки, молитвы и засевшие в памяти обрывки богослужебных текстов, постоянно при этом прислушиваясь к гудению самолётных турбин и готовому в любую секунду оборваться в груди от страха сердцу. «Господи Иисусе Христе, Боже наш, стихиям повелеваяй и вся горстию содержай, Егоже бездны трепещут и Емуже звёзды присутствуют, – повторяю я, словно пытаясь удержать на слабенькой ниточке своей молитвы подвешенный на одиннадцатикилометровой высоте самолётик. – Вся тварь Тебе служит, вся послушают, вся повинуются. Вся можеши: сего ради вся милуеши, Преблагий Господи. Тако и ныне убо, Владыко, раба Твоего сего Николая моление теплое приемли, благослови путь его и воздушное шествие, запрещая бурям же и ветрам противным, и лодию воздушну целу и невредиму соблюдая. Спасительное и небурное по воздуху превождение ему даруя и благое намерение совершившу ему весело во здравии и в мире возвратитися изволь. Ты бо еси Спас и Избавитель и всех благ небесных и земных Податель и Тебе славу возсылаем со Безначальным Твоим Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь», – твержу я, с какой-то особенной надеждой цепляясь за это вот « весело во здравии возвратитися изволь».

Однако же на этот раз я летел не один, а с женой и нашей пятнадцатилетней дочкой Алиной, для которой это был первый в её жизни полёт, и потому каждый из его этапов, начиная от нашего входа в здание аэропорта, момента отрыва самолёта от взлётной полосы, его выхода за линию облаков и так далее, сопровождался таким выбросом избыточно-счастливых эмоций, что они не только не позволяли мне сосредоточиться на продолжении молитв, но и просто не оставляли мне ни секунды времени для культивирования моих собственных страхов.

– Вау! – восторженно взвизгивала она. – Смотри, оказывается, тут всё залито солнцем!..

И, напрочь забывая о том, что я сейчас должен дрожать и молиться, я тянул вслед за ней шею к иллюминатору и смотрел на проплывающие под нами спины позолоченных солнечным светом облаков да пестреющие в прогалинах между ними, точно куски виденного мною в детстве у бабушки лоскутного одеяла, жёлто-зелёно-чёрные квадраты полей, лесов и огородов.

Когда смотришь на затянутый тучами мир снизу – он тёмен и мрачен, и от этой беспросветности душа забывает обо всём хорошем и радостном и впадает в уныние, но, поднимаясь на самолёте над облаками, вдруг обнаруживаешь, что мир слепящ и бел от низвергающегося на него света. Вот оно, солнце – оно, оказывается, сияет здесь в вышине постоянно, в любую погоду и непогоду, просто мы не умеем пробиться к нему с земли своими взглядами. Но оно – здесь, над нашими головами...

Точно так же всё обстоит и в жизни. Надо как можно чаще взмывать своей мечтой, молитвой или песней над облаками житейских невзгод, и тогда нам смогут открыться и безграничные просторы времени, и слепящая чистота Бога, и опьяняющий восторг творчества. И останется только изумлённо выдохнуть «Вау!» да толкнуть локтем в бок соседа по эпохе, отвлекая его от какой-нибудь из лелеемых им, точно дитя, многолетней фобии. Смотри, мол, какая красотища...

А вокруг и на самом деле было неимоверно зд о рово! Я, словно в первый раз, смотрел на меняющие свой облик облака, поражаясь тому, как небесная реальность имитирует собой контуры земной жизни. А, может быть, всё обстоит как раз наоборот – и это именно земная явь воспроизводит своей материей образы, запрограммированные для неё небом. Как бы то ни было, а зрелище под крылом открывалось воистину необычайное. Вот проплывает под нами облачный «двойник» Северного Ледовитого океана с широкими ледяными плато, торчащими торосами вздыбленных глыб льда и синими «трещинами» длинных небесных «промоин». А вот разбрелись по равнине неба сотни неотличимых друг от друга одинаково белых и округлых облаков, до неправдоподобия похожих на огромную овечью отару. Я даже повертел головой по сторонам, надеясь увидеть фигуру чабана, который должен был стоять где-то поблизости, завернувшись в длинную чёрную бурку и опершись на высокую палку. Но только солнце наблюдало за этим небесным выпасом, да гонимое каким-то локальным воздушным потоком продолговатое худое облако оббегало, подобно пастушьей собаке, это мирно застывшее на синей луговине «стадо».

Забыв о своей многолетней боязни высоты, я с удовольствием подкрепился предложенным мне вежливыми немецкими стюардессами обедом, выпил пару стаканчиков красного сухого вина и, поддавшись Алинкиному энтузиазму, так до самого конца полёта и провыглядывал на сменяющиеся под крылом «Боинга» облачные пейзажи, которые она щёлкала сквозь стекло иллюминатора своим цифровым фотиком...

Оглядываясь сегодня назад, я должен признаться, что до самого нашего вылета из Шереметьево не верил в то, что эта поездка вообще состоится. Дело в том, что билеты нам были куплены на 20 августа, а русский август, и особенно дни, примыкающие к отмечаемому 19 числа празднику Преображения, – это уже почти традиционное для России время аварий, путчей, дефолтов, катастроф и всяких иных неприятностей, делающих неосуществимыми даже самые, казалось бы, простые и тщательно разработанные планы и намерения. К счастью для нас, нынешний праздник Спаса оказался на редкость спокойным и никакими путче-дефолтными всплесками началу нашего путешествия не помешал. Очередная августовская трагедия случилась лишь через два дня после нашего вылета из Москвы и ударила по самолёту Ту-154 Пулковских авиалиний, совершавшему рейс 612 из Анапы в Санкт-Петербург, который 22 августа, пытаясь «перепрыгнуть» через грозовой фронт, попал в зону турбулентности и упал в 45 км от моего родного Донецка. Во время этой катастрофы погибли 160 человек – 150 пассажиров и 10 членов экипажа.

Мы же, благодаря Господу, благополучно долетели до Германии и без всяких ЧП приземлились в аэропорту Дюссельдорфа, где нас встретил мой двоюродный брат, специально приехавший сюда на своём тёмно-зелёном «Опеле», чтобы отвезти нас отсюда к себе в Кассель. Собственно говоря, именно он-то со своей женой нас в это путешествие и пригласил, сказав, что, если мы раздобудем себе денег на билеты в Германию и обратно, то они прокатят нас на своей машине в Милан, Венецию и другие города Италии, которую всю свою жизнь так мечтала увидеть Марина. Понимая, что сами мы ни в какие Венеции так, скорее всего, никогда и не выберемся, я ответил согласием и, приказав себе не думать о реальной финансовой основе предстоящей поездки, окунулся в текущие дела. На ту призрачную зарплату, что я получаю, работая секретарём Правления Союза писателей России, мы с трудом позволяем себе раз в два года съездить недельки на полторы на какой-нибудь из самых дешёвых морских курортов России или Украины – к примеру, в Тамань или Евпаторию (это при том, что, по советским меркам, моя должность соответствует статусу заместителя министра!), а потому, даже начав уже оформление визовых документов, я всё ещё не был уверен, что у нас откуда-то появится сумма, необходимая для приобретения трёх авиабилетов от Москвы до Дюссельдорфа и обратно. Но Бог милостив, и буквально за несколько дней до нашего вылета, когда брат не выдержал и, купив для нас в Германии на свои деньги билеты, переслал их нам с курьерской службой в Москву, мне всё-таки передали из одной южной страны более-менее приличную сумму в долларах за выполненный мною ранее перевод на русский язык большого поэтического романа. Обменяв полученные деньги на евро (с тем, чтобы по приезде в Кассель тут же возместить брату его затраты на покупку наших билетов), мы без особых затруднений получили шенгенские визы и со спокойной душой вылетели в Германию.

Первый раз мы были здесь четыре года назад и тоже по приглашению брата, который, оставшись после смерти родителей один, да ещё и в чужой стране, вдруг начал время от времени чувствовать острую потребность увидеться со мной и пообщаться на родном языке. Сам он работал в одной кассельской фирме, занимающейся то ли ремонтом, то ли реализацией автомобилей, и был, несмотря на свою молодость, вполне обеспеченным человеком (особенно, по сравнению со мной), так что мог позволить себе раз в несколько лет совершить этакий каприз и потратить небольшую по германским понятиям сумму на то, чтобы принять меня с семьёй в арендуемой им у герра и фрау Шульц половине дома на затерявшейся среди тополей и каштанов улочке Шварцштрассе. От той первой поездки в моей памяти сильнее всего запечатлелся образ широких дорог-автобанов, на которых нельзя останавливаться, да целые стаи работающих на силе дующего ветра воздушных электрогенераторов, похожих на элегантные ветряные мельницы. И вот – мы опять летим в машине по изумительно гладкой дороге, которую на большинстве участков обрамляют заросшие плющом щиты звукоизолирующих заборов. Из-за этих заборов я не могу полюбоваться на добрую половину лежащих вдоль обочины живописных пейзажей и красивых немецких селений, но зато жители придорожных деревень и городков избавлены от гула непрерывно несущихся по трассе автомобилей. Хотя на тех участках, где автобаны оказываются не «озаборенными», я всё-таки успеваю рассмотреть раскинувшиеся невдалеке от дороги на ярко-зелёных холмах небольшие и, словно бы вышедшие из каких-то немецких сказок, деревеньки, состоящие из двух-трёх десятков двухэтажных белых домов с крышами из красной черепицы и обязательной для каждого селения церковью, угадываемой по своей остроконечной и такой же красночерепичной, как крыши остальных домов, башне с часами.

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.