Адрес редакции:
650000, г. Кемерово,
Советский проспект, 40.
ГУК КО "Кузбасский центр искусств"
Телефон: (3842) 36-85-14
e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Журнал писателей России "Огни КУзбасса" выходит благодаря поддержке Администрации Кемеровской области, Администрации города Кемерово,
ЗАО "Стройсервис",
ОАО "Кемсоцинбанк"

и издательства «Кузбассвузиздат»


Через пять границ (Германия - Австрия - Италия - Франция - Швейцария)

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Содержание материала

Мы же поселились в замечательном трёхзвёздочном отеле «Венеция» на улице via Teatro Vecchio – в почти шикарном трёхместном номере с розовыми парчовыми покрывалами в тон обоям и всеми положенными удобствами, вплоть до вмурованного в стену кондиционера, который я практически сразу же вырубил, не желая быть продутым выходящей из него струёй ледяного воздуха, предпочтя ему открытое окно на улицу. На первом этаже был неплохой, но дороговатый для нас ресторан, в котором мы поужинали в первый вечер нашего приезда, но главное – при гостинице была своя автостоянка, где мы спокойно оставили на время пребывания в городе наш автомобиль, а сами пользовались общественным транспортом. Слава Богу, это оказалось довольно просто сделать – в двухстах метрах от нашей гостиницы находилась площадь piazza Ottobre , на которой останавливался автобус № 4, сев на который, мы минут за 15 доезжали по переброшенному через Венецианскую лагуну четырёхкилометровому мосту до площади Пьяццале Рома, располагающуюся перед железнодорожным вокзалом, рядом с которым находятся причалы общественного транспорта, где мы пересаживались на небольшой речной трамвай, называющийся вапоретто (есть ещё небольшие теплоходики, которые называются мотоскафо ), и уже на нём добирались по Большому Каналу ( Canal Grande ) до нужного нам места. Большой Канал разделяет Венецию на две части. Его длина 3800 метров, ширина колеблется от 30 до 70 метров. Он имеет форму перевёрнутой латинской буквы «S». Глубина Большого Канала шесть метров, остальных – от 2,5 до 3 метров.

Первый раз все прибывающие в Венецию обычно едут до остановки Сан-Марко, где располагаются главные достопримечательности города – площадь Святого Марка с окружающими её собором Святого Марка, Дворцом дожей, Башней часов, Колокольней, Старыми и Новыми прокурациями и тюрьмой Карчери с соединяющим её с Дворцом дожей мостом Вздохов. Собор Святого Марка построен в честь небесного покровителя Венеции евангелиста Марка, который, возвращаясь однажды из поездки в Аквилею, где он проповедовал учение Христа, вынужден был из-за непогоды остановиться для ночлега на одном из 118 островов Венецианской лагуны. Здесь ему явился во сне ангел и сказал, что тут он обретёт себе покой. И в 828 году тело Марка действительно было доставлено на один из островов Венецианской лагуны...

Однако мы начали знакомство с Венецией не с центра, как поступает большинство туристов, а проехали почти по всему Большому Каналу и вышли на остановке у Морского исторического музея (Музео Сторико Навале). Дело в том, что ещё задолго до начала поездки мы распределили между собой итальянские города, взяв на себя роль экскурсоводов, и мне досталась Венеция. Прочитав несколько путеводителей, я понял, что за два-три дня, которые мы будем в этом городе, нам удастся посетить только очень малую часть его музеев, а потому надо построить наши экскурсии так, чтобы увидеть как можно больше из того, что мы не сможем увидеть нигде, кроме Венеции. Старинные картины, скульптуры, утварь и прочие образцы искусства, подумал я, мы уже видели не раз в музеях Москвы и Санкт-Петербурга, Касселя и Версаля, Пензы и Темрюка, и увидим ещё во Флоренции и Милане, а здесь надо смотреть что-то сугубо венецианское, и я наметил поход в два музея – Морской музей в самой Венеции и Музей стекла на острове Мурано. Поскольку в справочнике было указано, что Морской музей был открыт только до обеда, то мы и поехали сразу в него, миновав «сердце Венеции» – площадь Сан-Марко, на которую решили вернуться позднее.

Музей, действительно, стоит того, чтобы потратить на него полтора евро и хотя бы одно венецианское утро – здесь собраны модели и фрагменты всех типов судов, когда-либо заходивших в местную гавань. Имеются великолепные деревянные макеты военных и торговых кораблей, управляемых торпед, образцы судового и портового вооружения, морской офицерской формы, навигационных приборов и других предметов из истории развития морского флота. Самыми красивыми экспонатами, безусловно, следует считать золотую модель государственного судна дожа, поражающую своей изысканностью и великолепием, а также несколько сохранившихся с давней поры шикарных гондол с кабинками, занавешенными ажурными занавесками и всевозможными украшениями. Моё же внимание привлекла висящая на стене резная фигурная композиция, снятая с носа какого-то из древних кораблей, которая изображала закованного в кандалы тоскующего казака, по всем признакам – украинского, о чём красноречиво свидетельствовали шаровары на его ногах, свисающие на подбородок гетьманские усы и длинный чуб-«оселедец» на бритом черепе. По-видимому, для кого-то в минувшие века запорожцы были настолько ненавистны, что они даже не поленились украсить нос своего корабля символом покорённого врага, распяв на устрашение всем хохлам на самом видном месте своего судна образ их порабощённого сородича. А, может быть, это как раз и было судно, перевозившее по свету пленных рабов, о чём и сигнализировал встречным закованный в кандалы запорожец.

Как бы там ни было в древности, но я думаю, что мои сегодняшние земляки-украинцы не очень любят посещать Морской музей Венеции, где они вынуждены каждый раз натыкаться гордым взором на фигуру своего закабалённого соплеменника. Даже моя довольно сильно омоскалившаяся часть украинской крови и то негодующе всплеснулась в венах, заставив меня непроизвольно сжать кулаки и стиснуть челюсти. Но я всё же нашёл в себе силы сфотографироваться на память рядом с пленённым казаком, а брат с женой не стали делать даже этого...

Выйдя из музея, мы не стали сразу садиться на вапоретто и возвращаться к площади Сан-Марко, а отправились хотя бы немного побродить по островам наугад, чтобы познакомиться с Венецией не только глазами, но и своими собственными ногами. И это было абсолютно правильно, потому что именно в пешей прогулке по вьющимся вдоль каналов с зелёной водой узким улочкам-набережным (они здесь называются fondamenta), по вычурным горбатым мостикам, по тесным дворикам-лабиринтам с висящим на протянутых от стены к стене верёвках разноцветным выстиранным бельём да по миниатюрным площадям, окружённым многочисленными кафе и церквями, как раз и открывает себя взгляду иностранца настоящая, а не парадная Венеция. Это не город – это брошенный в изумрудную воду моря букет из 118 колышущихся на волнах цветов. Так моряки издавна поминают своих погибших товарищей, опуская в память о них на воду венки, вот и Венеция показалась кому-то памятником для 118 погибших подводников «Курска», душа каждого из которых воплотилась в один из 118 островов этого города. То там, то здесь мы видели оттрафареченные кем-то чёрной краской на бетонных арках мостов и каменных тумбах парапетов портреты российских моряков и под ними их имена и фамилии – Геннадий Лячин, Дмитрий Колесников, Рашид Аряпов... Не думаю, что это венецианские власти решили подобным образом увековечить память потопленных в Баренцевом море (явно не без участия натовских субмарин «Лос-Анджелес», «Толедо» и «Сплендид», присутствие которых в районе учений российского ВМФ зафиксировала наша морская авиация, о чём опрометчиво доложил на всю страну в первые дни после трагедии адмирал Моцак) российских подводников, скорее всего, это некая «полудиверсионная» акция проживающих в Венеции россиян, посчитавших, что 118 островов венецианской лагуны представляют собой идеальный памятник для утонувших моряков «Курска», и нанёсших ночью оттиски российских героев на камни Венеции.

А русских здесь сегодня и стало в самом деле довольно много – мы встречали их и в вёзшем нас из Местре до Венеции городском автобусе, и среди пассажиров бегущего по Большому Каналу вапоретто, и просто на узких венецианских улочках-калли ( calli ). Выезжая сюда на один-два года ради заработков, наши земляки практически так уже назад и не возвращаются. Сначала надо заработать на квартиру детям, потом – на обстановку для этой квартиры, потом у детей родятся свои дети и надо работать уже ради них. «Мам, ну поработай там ещё годик, а то нам не хватает на дачу»; «Пап, ну останься ещё на пару лет, пока Витька не закончит институт», – так, год за годом стараясь удовлетворить просьбы близких им людей, вчерашние россияне проводят в наймах всю свою оставшуюся жизнь. Наши работают здесь сиделками, столярами, плотниками, гувернантками. Марина то и дело затевала посреди улицы разговоры с кем-либо из наших недавних земляков, погружаясь в их эмигрантские судьбы, из-за чего наша прогулка по Венеции грозила никогда не закончиться.

Но, тем не менее, совершив довольно приличный крюк по немыслимо запутанным закоулкам этого удивительного города, мы каким-то образом всё же вышли к знаменитой площади Сан-Марко и её величественному собору. Описывать Венецию – это всё равно, что пытаться передать словами красоту ночного фейерверка. Она – это отражение этого фейерверка, упавшее на лазурь воды и от резкого охлаждения застывшее в виде причудливых каменных букетов – дворцов, соборов, памятников...

Сам собор Святого Марка был освящён в 1094 году, в нём много мозаики, заметно смешение множества художественных стилей, и вообще он более похож на музей, чем на культовое сооружение. В своём большинстве итальянские соборы вообще представляют собой некую триипостасную смесь картинной галереи, концертного зала и молитвенного сооружения, причём молитвенного – чуть ли не в последнюю очередь. Поражает некая «индустриализация» молитвенного процесса в католических храмах – к примеру, здесь тоже преклоняют колени во время богослужения, но делают это отнюдь не так, как наши православные бабушки, которые бухаются коленями прямо на бетонный пол, а при помощи специальных подставок с узкими кожаными подушками внизу, на которые они становятся коленями, и специальной рейкой повыше, на которую можно класть молитвослов или опускать кающуюся голову.

Рядом с собором находится потрясающий своей кружевной лёгкостью бело-розовый Дворец дожей – мраморное здание, где располагались правитель Венеции и городское правительство в лице Большого совета, сената и сеньории. Построенный в 810 году, Дворец дожей смотрится как новенький, возле него всё время гуляет огромное множество народа, который фотографируется, кормя из купленных здесь же пакетиков пшена несметные стаи голубей, приобретает у уличных торговцев сувениры или питается в окрестных кафе и ресторанчиках.

Мы тоже почувствовали проснувшийся после наших блужданий аппетит и завернули в одну из уличных харчевен. Я заказал себе пасту с морепродуктами (то есть макароны, в которые было насыпано множество всевозможных моллюсков) и стакан пива, Алинка с невесткой взяли итальянские пельмени-равиолли с каким-то особенным соусом и сок, братуха – салат с сыром, какое-то мясо и большую бутылку воды, а Марина решила попробовать морского чёрта. Съеденные мною макароны с ракушками оказались удивительно вкусными и питательными, мы после этой трапезы ещё целый день гуляли по Венеции, а потом я ещё прошёлся по вечереющим улицам Местре, и всё равно еле-еле успел нагулять до ужина хотя бы какой-то аппетит. Марина от своего морского чёрта была тоже в восторге, но это, собственно говоря, и не удивительно, вспомним-ка, к примеру, Солоху из знаменитой повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством» – та не то что с морским, с самым настоящим чёртом роман крутила!.. Женщины – существа парадоксальные. На меня, когда я ем свой любимый сыр «Дорблю», и Марина, и Алинка взирают почти что с мистическим ужасом, а вот как самой закусить морским чёртом – так это, видите ли, для неё ничего, обычное дело...

Кстати сказать, Гоголь в Италии вспоминается совсем не случайно – хотя его любимым городом был Рим, сказанное о Вечном городе оказывается справедливым и для других уголков этой страны. «Только здесь, только в Италии, слышно присутствие архитектуры и строгое её величие как художества», – вдруг выплывают из глубины моей памяти слова из неоконченного гоголевского очерка «Рим», и я понимаю, что они справедливы и для всего того, что я сейчас вижу на площади Сан-Марко, хотя, может быть, и с некоторой поправкой на новый век. «Стоит Венеция, отразив в адриатические волны свои потухнувшие дворцы, и разрывающей жалостью проникается сердце иностранца, когда поникший гондольер влечёт его под пустынными стенами и разрушенными перилами безмолвных мраморных балконов», – говорит Гоголь об угасании жизни в Венеции, и он прав, это действительно происходит. Население сегодняшней Венеции насчитывает всего около 70 тысяч человек, при этом 20 тысяч из них – приезжие студенты, учащиеся в этом городе. Коренные жители постепенно перекочёвывают в материковый пригород Венеции – Местре. Там расположены фабрики, офисы и течёт обычная жизнь итальянского города. Сама же Венеция практически превратилась в туристический городской спектакль. Сюда стекаются люди со всего земного шара, в мире её уже называют «городом одних туристов». Но она по-прежнему сказочно прекрасна, и я весь день сегодня прислушиваюсь к своему сердцу, боясь, как бы оно не выпрыгнуло от восторга из груди и не укатилось по узкой набережной- fondamenta в бирюзовую гладь канала...

(Продолжение следует)

г. Москва

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.