Адрес редакции:
650000, г. Кемерово,
Советский проспект, 40.
ГУК КО "Кузбасский центр искусств"
Телефон: (3842) 36-85-14
e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Журнал писателей России "Огни КУзбасса" выходит благодаря поддержке Администрации Кемеровской области, Администрации города Кемерово,
ЗАО "Стройсервис",
ОАО "Кемсоцинбанк"

и издательства «Кузбассвузиздат»


Виктор Чурилов. Баллада о Поэте

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Мы безмерно любим                                     
жизнь                     
. и страну…
 
  Евгений Буравлёв
 
Пролог
 
В штабе
срочный приказ:
завтра утром – атака на крепость!
«Что ж, ударим ещё! Будь, что будет… –
подумал комбат. –
Эта чёртова крепость – фашистов свирепость,
неприступный сплошной каземат…
Каземату – ни танки, ни пулемёты,
даже бомбы – ему не указ.
Вся надежда на бога да на огнемёты.
Огнемётчики – смертники.
Но приказ есть приказ!» 
 
И одним из бойцов огнемётного взвода
был Поэт. Духом рыцарства не обделён,
защитил санинструктора от урода.
…Трибунал. И штрафной батальон.
Был он лётчик.
Теперь огнемётчик.
 
Вот и Завтра.
Лишь грозно «катюши»  пропели
и утих дальнобойной
раскатистый гром,
шли на подвиг бойцы,
шли на штурм цитадели,
на огонь отвечавшей огнём.
 
Крепость пала.
И враг
белый
выбросил
флаг!
 
Сам комбат
заглянул в медсанбат
после этой атаки.
И Поэту сказал:
– Напиши обязательно Стих!
Только честно пиши,
обо всех напиши
без утайки! –
и о мёртвых,
и о живых…
 
1.Встреча
 
Он стоял на Проспекте. Один.
(И была уже поздняя осень).
Был усталым, как пахарь.
Оброс бородой.
(А ведь прежде он был безбородым!).
Не держал сигареты в руке,
как на тех,
как на книжно-журнальных портретах известных…
Был, как прежде, Большой,
даже очень Большой
и с осанкою благородной.
Я к нему подошёл.
Он на миг показался мне братом.
Старшим братом, которого не было у меня.
 
Я к нему подошёл…
Так,
как прежде к нему подходил,
   за советом.
Он внимательно выслушал.
Обещал непременно помочь…
 
Разве знал я,
что это – прощальная встреча с Поэтом?
Разве думал:
быть может, не мне,
а ему
срочно надобно было помочь?
Впрочем, 
    что я?
Ведь он же Поэт!
А Поэту никто никогда не поможет!
Посмеются враги…
Повздыхают друзья…
Даже та,
что до боли,
до смертного часа любимой была.
Даже та…
Пусть та боль и её понапрасну
    уже не тревожит.
Всё равно –
         и она не смогла бы помочь.
Не смогла. Не могла…
Потому что – Поэт!
А поэты всегда одиноки.
Им до гроба нести
         одиночества избранный крест.
Предначертан им рок.
Потому-то они и пророки!
Предрешён путь наверх –
         без трусливой оглядки окрест.
 
Он стоял…
Он стоял, как солдат на посту.
Он смотрел умудрённо и строго
На шумящий Проспект,
где он жил, верность долгу храня.
Может, он вспоминал
ту, свою фронтовую дорогу,
по которой прошёл он,
    теряя друзей,
до победного дня?
А за ней – пролегала другая дорога.
Сначала на карте.
А затем – по земле –
через реки,
        сквозь горы, что не обогнуть…
И – глубинный Исток:
вдохновенья, стихов и азарта,
неуёмного,
       распиравшего радостью грудь!
То ли это – Южсиб…
То ли – Счастье «в крылатом прорабском плаще»…
То ли – Сказка о кладе,
что в быль претворяла страна-созидатель.
То ли…
Вот бы прожить ему лет…
         Ну, пусть малость ещё!
Быть по праву в ряду,
где стоят и горняк, и писатель.
Где струилась строка –
и приязненна, и улыбчиво горяча!
А в строке –
         удалой молодецкий размах:
«У Игнатия Савельича
Иней искрится в усах,
Из-под шапки, из-под беличьей –
Чуба снежного краса…».
 
2.Предчувствие
 
Это было Тогда…
Так хотелось Хорошего много!
Кто из нас не мечтал
быть счастливым Счастливой страны?
Отчего же теперь
в его взгляде таилась тревога?
Неужели привиделись
той, грядущей беды
окаянные дни?
И тревога таилась в стихах
непривычным минорным напевом…
Неужели привиделся крах
неизбывной народной мечты?
Для чего же погиб
тот, безвестный солдат
    подо Ржевом?
Для чего
с букваря
рисовали мы в Радость коммунны мосты?
 
Он стоял,
как солдат на посту,
как тогда,     перед взятием Кенигсберга.
Враг был рядом.
И он был готов побороться с врагом.
А сейчас,
в мирный день,
в ясный день
проходила поверка:
«Так же зорок дозор
   на запасном пути,
где стоит бронепоезд
  с сигнальным гудком?
И хранят ли единство,
  как прежде,
однополчане?
Продолжают ли дело отцовское
их сыновья?
И готовы ли встать на защиту его кузнечане,
и не только они –
       вся советская наша семья? 
  
 
 
 
Он страну защитил.
Он в Завтра дорогу построил.
И воспел тех, кто рядом, –
трудом,
день за днём
прославляли Кузбасс.
И, казалось, на Пост
вместе с ним
заступают герои
тех стихов и поэм,
что он спел вдохновенно для нас.
И паромщик – «российской земли рядовой»,
кузнецкстроевец Кусургашев,
и взрывник Никодим
 с крановщицей Настасьей,
и Костя-шофёр…
Все они рождены Атлантидой советской,
незыблемой нашей,
сотворившие Щит и Меч,
что, как бритва, остёр!
 
Он страну защитил…
Он верил в то светлое Завтра,
что, как солнце, взойдёт
в ореоле счастливых лучей,
и родная земля
с майским громом победного залпа
расцветёт ещё краше –
без лжи лихоимцев
и властителей-палачей!
 
Только враг был умён
и коварен,
и беспощаден.
Он не с фронта, а с тыла пробрался
в советский наш Дом.
И однажды
сигнальный гудок бронепоезда
был украден.
Ну, а дальше…
 рассказывать дальше – 
что было потом?!
 
3.Соната
 
…Вот опять говорят:
«Был бы, как Одиссей,
к корабельной он мачте привязан,
да не слушал Сирену,
да меньше людей,
тех, которым вином он обязан,
всё пошло бы на лад!
Может, бросил курить
и лечился бы в нужные сроки.
Может…
смог бы и до «перестройки» дожить,
вставить «лыко» в строку «перестройки».
 
Да ведь он же Поэт!
А Поэту дано
только Музе служить неизменно.
Ну, а Музе… А Музе порой суждено
обрести сладкий голос Сирены.
Сладкий голос Сирены
   запел о любви –
«беспощадной и жаркой любви».
…Оглянулся вокруг –
только Он и Она!
И – неведомая страна…
Только Он и Она
над пучиной без дна…
А в ушах –
      сладкий голос Сирены!
 
Но опять говорят:
«Не дошло б до беды,
будь он накрепко к мачте привязан…»
Да ведь он же Поэт! –
вечный раб Красоты,
поклоняться которой обязан.
 
Он увидел Её!                                                                                                                       И на миг обомлел…
Обомлел и забыл всё на свете.
И запел о любви
Так, как прежде не пел:
откровенно, наивно, как дети…
 
Он не помнил,
как это произошло:
словно выпил хмельного вина.
Закачался корабль.
И его понесло.
Только море. Пучина без дна…
Только Он и Она.
Только Он и Она!
И –  неведомая страна…
А в ушах – «Вальс цветов»!
А в ушах – зов любви! –
«беспощадной и жаркой любви»…
 
Может, всё это
  только приснилось ему –
Одиссея… И голос Сирены?
И, что мир раскололся на свет и на тьму,
И явил Афродиту из пены…
 
Да ведь он же – Поэт!
А Поэту дано
видеть то лишь,
    что Муза велела,
слышать то лишь, 
     что Муза хотела.
И не знать рокового предела!
 
А она посмеялась…
Ведь ей всё равно:
и – что сердце Поэта болело,
и – что боль переходит в отчаянный крик…
Ей ли слышать глухое: «Не надо!..»
Из «туза» превратилась она в «даму пик»,
ту, коварную, «даму пик»,
а потом прогремела сонатой,
злою Крейцеровой сонатой,
разорвавшеюся гранатой…
 
Эпилог
 
Мне балладу хотелось бы завершить
на мажорной возвышенной ноте.
Да смогу ли я Память свою сокрушить,
что, как рана, и ноет, и ноет?
Как же вышло –
страна,
что в боях рождена,
Щит и Меч, задремав,
  уронила?
И, как волки, враги
обнажили клыки,
и жульё-вороньё закружило…
Чёрной тучей накрыло Поэта страну,
где он пел вдохновенно, встречая весну,
об Отчизне, что не было краше…
 
Я не знаю, что смог бы Поэт нам сказать,
доживи он до нашего века.
Но придворным певцом вряд ли смог бы он стать
и унизить в себе Человека.
И не смог бы, как прежде,
он в песне солгать.
И не смог бы предать
свою Родину-мать.
Никогда, никогда бы не стал подлецом…
Он всегда был Бойцом!
И остался Бойцом!
Был бы тем, кем он был.
И любил, как любил.
И врага не щадил.
И себя не щадил.
И не жил без труда
никогда, никогда…
  г.Юрга
 
Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.