Журнал Огни Кузбасса
 

Михаил Кривошеин. Держись, Родион, держись! Рассказ

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
В Сибирь из Брянска пришло письмо:
«Здравствуйте, Родион Иванович!
Пишут Вам поисковики из отряда «Слава героям» из школы №36. Мы с радостью узнали, что Вы живы, а Ваше имя отлито на чугунной плите, которая стоит на братской могиле в селе Бобровое. Вы воевали в отряде истребителей танков, и теперь у нас задача узнать, а кто же похоронен вместо вас? Мы знаем, что был взвод из тридцати человек, а осталось в живых восемь, знаем всех по фамилиям. Приглашаем Вас к нам в гости. Мы свозим Вас к обелиску, и, может быть, Вы внесете ясность, и ошибка будет исправлена.
С уважением, школа №36. Музей.
Апрель 2015 года».
Родион Иванович едва дочитал письмо. Слезы застилали глаза.
В это время в комнату вошла внучка с кружкой воды. Она сразу поняла ситуацию:
– Дед, ты что, опять расстраиваешься? Тебе нельзя, побереги сердце. Тебя полечили, чтоб ты жил, а то в Москву на День Победы не съездишь. На вот, выпей водички и успокойся… Дай-ка я почитаю, что там пишут.
Внучка взяла письмо, прочитала и как-то вся подобралась. Подумала: «Ничего себе сюрприз», – а вслух сказала:
– Вот радость-то! Там тебе памятник сколько лет стоит, а ты жив-здоров. Не плакать надо, а радоваться. Я вот рада-радешенька. Бывает же такое! Счастливый ты, дед, и мы с тобой вместе. И что теперь делать? Поедешь, что ли? Тебе уже за девяносто. Выдержишь ли?
Родион Иванович вытер глаза, высморкался и ответил:
– Поеду, обязательно поеду. Надо поставить справедливую точку, и честь отдать тому, кто заслужил. Я постараюсь.
Внучка вышла из комнаты с письмом и пошла к мужу держать совет.
Муж в гараже помогал сыну ставить мотоцикл на ход. Она зашла. Сына не было, уже укатил.
– Вань, на-ка, прочти. Что думаешь?
Муж взял письмо, долго читал, потом посмотрел конверт и сказал:
– Да-а… кандибобер. И что дед говорит?
– Говорит: «Поеду», - и плачет. Боюсь, не доедет.
– Доедет, и все будет путем, – заверил муж. – У тебя дед – герой. Давай-ка мы Родьку отправим сопровождающим с дедом, побывает в Брянске, парад посмотрит. Москва-то хороша теперь.
– Ой, Вань, я что-то боюсь. Отправим старого и малого, как бы чего не вышло.
– Все будет хорошо. Ты же знаешь нашего Родьку. Парень разумный, не зря в честь деда назвали. Ему эта поездка будет памятью на всю жизнь.
Родька лихо подрулил к воротам гаража. Взглянул на родителей и спросил:
– Что-то случилось?
Мать надернула улыбку и заверила:
– Нет-нет. А не хотел бы ты поехать с дедом в Москву и еще в Брянск? В качестве сопровождающего?
Сын сразу смекнул:
– А это надолго?
– Ну, где-то на неделю, – ответила мать.
– А как же школа? – спросил Родька.
Мать, не мешкая, ответила:
– Да тут все майские праздники. Что пропустишь – наверстаешь.
– Да я с удовольствием! Вот друганам скажу – враз облезут! – Родька развернул свой мотоцикл и погнал к друзьям.
Сборы были серьезными.
Против такого сопровождающего запротестовали в военкомате. Но в области дали добро. Выезжали из областного центра с общим руководителем и даже врачом. Играла музыка. Было много провожающих. Все очень торжественно. И наконец поезд тронулся.
Ехали весело, шумно. Родион Иванович ходил в соседнее купе играть в карты. Родька лежал на верхней полке и смотрел в окно. Много снимал на камеру. Особенно его поразил памятник Салавату Юлаеву, башкирскому народному герою. Он сделал несколько удачных снимков.
Так незаметно доехали до Москвы. Столица встретила шумно. Из всех динамиков звучала музыка. Кругом флаги и транспаранты. Их разместили в гостинице. Все было учтено. Забота исключительная. Родька даже смущался, а прадед принимал все с достоинством. Поездили по Москве с экскурсиями, поглядели.
На другой день уже парад.
Утром встали рано.
Ветеран надел парадный китель и спросил у правнука:
– Ну как?
Паренек смотрел, не отрываясь, и думал: «Какой же у меня прадед красивый и бравый, не хуже генерала. Не стыдно с ним погулять по Москве. Он умный и внимательный, никогда не скажет что-нибудь невпопад. Говорит, как профессор, выглядит, как генерал – есть на кого равняться».
Вниз спустились на лифте. В вестибюле толпился народ – ветераны и какие-то молодые люди. Это оказались волонтеры. Они организовывали ветеранов в группы, рассаживали в автобусы и отвозили к Красной площади. Там всех распределяли, кого куда. Родион Иванович устроился на трибуне, рядом Родька осматривает все внимательно.
По площади ровным порядком выстроились войска. Над площадью стоял гул. И вдруг все замолкло. Откуда-то появился Президент, его сопровождали несколько человек. Только они присели, зазвучали фанфары. Начался парад.
Парад длился недолго. Долго добирались до гостиницы.
От всех предложенных угощений Родион Иванович отказался, а Родька молча сожалел и глотал слюнки. Да… Он с удовольствием бы посидел за хорошим столом.
Когда зашли в гостиницу, старший Родион, едва сняв китель, рухнул на кровать. Надо было отдохнуть. Ночью у них поезд до Брянска.
До Брянска ехали недолго. Там, в Европе, города и поселки рядом, не то, что в Сибири. Родька глядел в окно и все размышлял. Когда рассветало, уснул. Родион Иванович разбудил его на подходе к Брянску. Надо было сдать белье и собраться:
– Вставай, парень, пора умываться.
В Брянске их встретили школьники с цветами. С ними находился учитель. Он и был руководителем поискового отряда «Слава героям». Привезли в свою штаб-квартиру. Это был школьный музей. Все здесь посвящено Великой Отечественной войне. На расставленных стульях сидели школьники и местные ветераны. Школьники прочитали литературную композицию. Хор ветеранов исполнил несколько патриотических песен. Затем одна женщина обратилась к Родиону Ивановичу. Поздравила его с Днем Победы и поблагодарила за то, что он приехал.
А Родион Иванович все время был каким-то отрешенным. Чувствовалось, что ему в тягость это мероприятие. В мыслях он находился уже там, у памятника.
Наконец-то все закончилось, и им подали микроавтобус. К памятнику поехало несколько человек: руководитель поискового отряда, заведующая музеем, представитель военкомата и фотокорреспондент местной газеты. Ехали целый час по хорошей дороге, а потом еще полчаса по проселочным гравийкам.
Микроавтобус остановился под большим развесистым дубом, рядом с которым стоял обелиск с красной свежевыкрашенной звездой. У основания прикреплена чугунная плита с фамилиями павших.
Первым к обелиску подошел Родион Иванович, под руку его поддерживал правнук Родька, а сзади шли все остальные. Без труда ветеран прочел фамилии и, запрокинув голову, долго стоял молча. Всем казалось, что он глядит в небо, а он таким образом сдерживал слезы. Справившись с эмоциями, отчетливо сказал:
– Я знаю, кто похоронен вместо меня, но надо проверить. Когда меня ранило, я отдал все документы и письмо для родных старшине. Фамилия его Мезинцев, а имя – Никанор. Он тоже сибиряк, с Алтая. Сделайте запрос, вернулся он с войны или нет. Его могли похоронить под моей фамилией из-за документов. Тогда шибко разбираться некогда было. И еще я помню, что он называл село Солтон. Раз вы поисковики, вот вам и карты в руки.
Старик погладил обелиск и сказал:
– Скоро встретимся, братцы!
Резко повернулся и пошел к машине.
Домой ехали все больше молча. Родька в поезде познакомился с девочкой и много с ней общался, а Родион Иванович ушел в себя. На вокзале в Новокузнецке их встретили родные. Родька был рад, что папа и мама приехали из поселка за ними на машине. А дед без эмоций сел в машину и молча доехал до дома. Только входя в дом, промолвил:
– Хочу в баню!
Внучка затопила баню и взялась готовить праздничный ужин, чтобы дед и сын поняли, как их любят и ждут дома.
Родька убежал к друзьям поделиться впечатлениями от поездки. Родион Иванович лежал на кровати, закинув руку за голову, и о чем-то напряжено думал. Из этого состояния его вывела внучка, сообщив, что баня готова. Он встал, открыл шкаф, взял белье и полотенце и пошел мыться. Когда вернулся, сказал:
– Меня не беспокоить.
Внучка удивлено глянула на него и спросила:
– А как же ужин?
Дед ответил:
– Меня не беспокоить.
Женщина пожала плечами:
– Ладно.
Родион Иванович зашел в комнату, плотно прикрыв дверь, поменял простынь и наволочку и лег.
Утром женщина сказала мужу:
– Пойди позови деда завтракать.
Он пошел и через минуту крикнул:
– Таня, иди-ка сюда!
Войдя в комнату, она поняла, что дед не дышит. Он лежал ровно, руки на животе, на лице абсолютный покой и уверенность, что он все сделал в этой жизни. Таня прислонилась к мужу, и ее плечи задрожали. Иван положил ей руку на голову и утешал:
– Не плачь, Танюша! У нас остался сын, это его продолжение. Вот ведь какой был человечище. Не будем пока говорить Родьке, пусть идет в школу. У нас теперь много забот. Я вызову врача и милицию, а ты обзванивай родственников. Да, надо не забыть сообщить в военкомат и в совет ветеранов. Его там уважали.
Родька, ничего не подозревая, убежал в школу. Ну, а родители начали подготовку к похоронам. Все в доме ожило: задвигались туда-сюда какие-то люди, подъезжали и отъезжали машины.
В обед с шумом влетел в дом Родька. Его в школе спросил учитель:
– Что, у вас дед умер?
Родька ответил:
– Да нет, живой.
Учитель продолжил:
– А… так ты еще не знаешь. Умер, умер. Ты иди домой.
Родька сорвался в места и побежал домой. Только повернув на свою улицу, понял, – учитель сказал правду. Во дворе было много народу, и около входной двери уже стояла крышка гроба. Он остановился, сделал несколько глубоких вздохов и, глядя в небо, сказал себе:
– Держись, Родион, держись!
Так говорил прадед в трудные минуты жизни.
Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.