Адрес редакции:
650000, г. Кемерово,
Советский проспект, 40.
ГУК КО "Кузбасский центр искусств"
Телефон: (3842) 36-85-14
e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Журнал писателей России "Огни КУзбасса" выходит благодаря поддержке Администрации Кемеровской области, Администрации города Кемерово,
ЗАО "Стройсервис",
ОАО "Кемсоцинбанк"

и издательства «Кузбассвузиздат»


Наталья Колесова. Двери. Рассказ

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Дом возвышался, точно крепость.
Хотя в нем было всего-то пять этажей, на фоне остальных приземистых, квадрат-ных, вросших окнами в тротуар, он казался "высоткой". Или нет, все-таки крепостью - величественной, мощной, даже грозной.
…Центр небольшого южного города был пыльным, зеленым и старинным. Его за-прещали застраивать новыми домами, разве что выдержанными в том же стиле, высо-той не больше трех этажей. Я потихоньку оторвалась от нашей шумной энергичной компании, свернула за угол – и растворилась в тихих малолюдных улицах. Грече-ская, Итальянская, Немецкая… 
Улица Контрабандистов – рассказывают, здесь до сих пор сохранились тайные ходы-выходы к морю, а в вечерней темноте на ней можно запросто заблудиться. Каждый кованый козырек, дверь, ворота, даже решетки на уз-ких окнах домов были причудливы и неповторимы. А еще повсюду лежали, сидели и стояли кошки, либо настоящие, разморенные жарой, либо настороженно и изящно за-стывшие - в глине или в металле.
Я заглядывала в приоткрытые ворота. Дворы оказались куда больше фасадов до-мов, тянулись чуть ли не на полквартала: многочисленные деревянные пристройки, лестницы, веранды. Белье на веревках. Клумбочки и клумбы с крупными южными цветами, названий которых я даже не знаю. Вьюны оплетали столбы и решетки ве-ранд густой, яркой массой, почти не колышущейся на сильном ветру… Я смущенно и рассеянно улыбалась хозяевам, посиживающим на скамейках и вынесенных из дома стульях, и возвращалась из дворовой тени на оглушающее солнце улиц.
Высоко в ясном – ни облачка! - небе созревал готовый к полету тополиный пух; не коробочки-клубки, как у нас на севере, а настоящие абажуры. Я представила, как один из них раскрывается над головой и накрывает пушисто-белым одеянием меня - снегурочку, заблудившуюся в лете… Одуряюще пахло акацией, просто физически ощущались сладкие желтые волны, испускаемые непривычно высокими деревьями.
Я шла, шла и шла. Заблудиться не боялась – по привычным масштабам город мал и несложен, тут ходит-то всего пара-тройка автобусов и трамваев. Выбрела к лестни-це, зигзагом идущей с холмов вниз, к деловитому шумному порту. Прошла мимо ку-пающейся в желтовато-зеленом море набережной с пестрыми зонтами столиков и за-горелыми уже (всего-то май месяц!) лицами и телами.
Разглядывала плитки у себя под ногами – кое-где ими, разноцветными, фигурными, были выложены причудливые медальоны со львами, гербами и каменными розами, посматривала по сторонам, наслаждаясь яркими красками фасадов и зелени.
И потому дом – серый, массивный, охвативший полукольцом, пожалуй, весь квар-тал  - возник передо мной неожиданно.
Дом возвышался крепостью. Дом внушал робость. Дом… выглядел домом, надеж-но скрывающим в своей каменной глубине, тайной сердцевине, нечто нежное и бес-ценное. Даже яркие пятна белья на балконах и выдуваемых сквозняком занавесок впе-чатления не смягчали – дом просто маскировался. Я заглянула в темный прохладный провал арки: глубокой, сыроватой, контуры серых плит кое-где подчеркивал темно-зеленый бархат мха. Казалось, порви шагом прозрачную ткань тени – и пересечешь некую тайную границу. Я невольно задержала дыхание…
Свет, цвет и звук обрушились на меня, как будто я шагнула на ярко освещенную сцену театра. Двор оказался просто огромным, окольцованный домом, точно при-родным утесом. Здесь, под его укрытием, цвели самые яркие цветы и самые зеленые в мире деревья – так показалось мне, ступившей из тени в ослепительное пространство двора. Народу было немного,  все-таки рабочий день в разгаре – дети, бабушки, мо-лодые мамы с колясками. И опять же кошки. Спящие, играющие, нехотя уступающие дорогу медленно едущим машинам.
Кодовые замки и домофоны на дверях подъездов отсутствовали. Да и сама дверь - легкая, фанерно-деревянная - просто привет из советского детства. Внутри было так же темно и прохладно, как перед этим - в арке. Скользя ладонью по гладким деревян-ным закругленным перилам, я поднялась по выщербленным ступеням на пару проле-тов. Посмотрела вверх – даже голова закружилась, словно я заглянула в глубокий колодец. Крепость–дом, что же ты прячешь?
Было очень тихо. Так тихо, что я даже вздрогнула, когда вдоль стены бесшумно скользнула еще одна обитательница дома. Кошка.
Казалось, кошка меня ожидает. Во всяком случае, она стояла на крыльце, подраги-вая задранным хвостом. Коротко мурлыкнула и, неспешно сбежав со ступеней, направилась к двухэтажному дому посредине двора. Самый обычный дом самой же обычной архитектуры – куб с плоской крышей. Кажется, даже не жилой, окна на вто-ром этаже забиты досками. Возле распахнутой входной двери – несколько вывесок разного формата и цвета. Я шла следом, разглядывая четкий черепаховый узор ко-шачьей шкурки – за таких кошек отдают большие деньги, а тут они просто дворо-вые…
Вывески на стене промелькнули мимо невнимательного взгляда. Магазин номер… МУ… городской клуб развития чего-то там… Я сделала круг по небольшому темно-му холлу: все двери закрыты, а ведущая на второй этаж еще и заколочена двумя дос-ками крест-накрест (но как-то неубедительно, точь-в-точь замок на двери в деревне, который бабушка навешивала перед тем, как пойти в магазин). Я даже подергала дос-ки на пробу. Те поддавались. Будь я ребенком, непременно бы проскользнула наверх, запретный плод сладок…
- Ох!
Мужчина, распахнувший створки двери небольшого магазинчика, оглянулся на мой испуганный возглас.
- Здравствуйте, вы к нам?
- Да вот… зашла…
Свет притягивал меня, словно ночного мотылька. Низкий порог, полукруглый при-лавок, занимающий чуть ли не весь магазин. Окна без занавесок. Белый и желтый цвет стен, темно-коричневый – прилавка и полок. Продавец (хозяин?) – лет тридцати, зе-леные глаза, темные волосы, резкий профиль - не обращая на меня внимания, разби-рал что-то на полке. И слава богу, а то как уставятся на единственного покупателя...
Я прилипла к прилавку. Карты, ракушки, тусклые монеты, деревянные резные фи-гурки, кусочки то ли разноцветных стекол, то ли камней, веточки окрашенных корал-лов… На стенах на специальных штырях висели металлические колокольчики всех размеров – вплоть, кажется, до корабельной рынды. Якоря тоже наличествовали, но, слава богу, сувенирных размеров. 
А еще тут были альбомы с марками. Я листала их; пахло пылью, кожей и старой бумагой; наслаждалась названиями стран, которые в детстве звучали как сказка. Бу-рунди, Шри-Ланка… Кажется, вот эти даже были у меня в альбоме!
- Нравятся? – Мужчина, поглядывая на меня, стирал пыль с гигантской раковины, лежавшей на подоконнике.
Я с легкой ностальгией закрыла альбом.
- Жаль, я уже не собираю марок.
Мужчина кивнул.
- Но может, вы собираете что-нибудь другое?
Я окинула взглядом прилавок. С удовольствием  бы здесь еще задержалась, но, по-хоже, пора и честь знать…
- Нет, ничего не собираю. До свидания.
- Каждый из нас что-нибудь да собирает, - сказал мужчина, листая тяжелый иллю-стрированный альбом. – Кто-то коллекционирует свои беды, кто-то разбитые сердца, кто-то минуты радости…
Я задержалась на пороге. Кажется, меня вовсе не вынуждают сделать покупку - ему просто захотелось поговорить. Надо же, философ!
- А что собираете вы?
- Редких посетителей.
Да уж, народу тут явно не густо!
- Жаль, что ваш магазинчик расположен в таком неудобном месте. Знаете, я ведь на вас наткнулась совершенно случайно. Просто зашла за кошкой…
Хозяин блеснул на меня взглядом.
- Вас привела кошка? Хорошая примета.
У него оказалась такая яркая и располагающая улыбка, что я невольно улыбнулась в ответ.
- Да у вас не город, а просто какой-то кошачий рай! Куда ни пойдешь, везде на них наткнешься…
- Не спешите, можете разглядывать витрину сколько угодно. Я же не говорил, что коллекционирую покупателей… А хотите чаю? Понравился наш город? – Он как-то вдруг оживился и заторопился.
- Да. Очень. В смысле хочу чай, и город – да, понравился.
Слово за слово - и мы с Димой неожиданно разговорились.
Я люблю старые городские дома. Не усадьбы или дворцы, просто построенные в позапрошлом и прошлом веке, одно- или многоэтажные - значения не имеет. В любом городе я нахожу такие улицы и брожу, широко раскрыв глаза, чтоб, не дай бог не упустить чего. Наверное, надо было стать архитектором, изучать все эти пилястры-карнизы-фонари, архитектурные стили, с первого взгляда угадывать десятилетие, в котором построен каждый конкретный дом. Но смогла бы я тогда просто смотреть с замиранием сердца и наслаждением? Да еще и наверняка проектировала бы здания типовой застройки – людям нужно дешевое и быстро строящееся жилье…
- Сейчас модно поворачиваться лицом к природе, стремиться вырваться из горо-да… А я вот до мозга костей горожанка. Знаете, я даже разговариваю с домами!
- Значит, вы коллекционируете дома? – уточнил Дима.
Я засмеялась.
- Да, в некотором роде! Кое-какие даже фотографирую.
- Тогда вам будет интересно это. - Он двинул по прилавку альбом. Я пролистнула тяжелые глянцевые страницы. Великолепные виды Парижа, Питера, Рима…
- А вы на мелочи не размениваетесь, коллекционируете целые города?
- В некотором роде, - повторил он мои слова. – Хотите, покажу вам город?
Дима смотрел на меня так внимательно, что казался напряженным.
- Я, в общем-то, уже многое видела.
- Да, кое-что вы видели, - согласился Дима. – Но я покажу вам свой город. Свои любимые места.
Ну, будем надеяться, что он не работает с преступной группой, заманивая и грабя беззащитных туристок. Чего у меня брать? Сотню в сумочке?
- Я… - Я нерешительно качнула этой самой сумочкой. – Я не знаю…
- Решайте. - Он выглянул в окошко. – Темнеет уже. Если не согласны, просто про-вожу вас до дома.
И правда, вечер уверенно наступал на разморенный солнцем город, обещая про-хладу и ровный ветер с моря. Да еще крупные яркие звезды и круглую, яркую, как прожектор, луну.
Я согласилась.
За исключением любви к старым домам человек я благоразумный и потому тут же отзвонилась друзьям, у которых остановилась. Мой добровольный проводник запи-рал свой магазинчик и посмеивался, слушая отчет с подробностями. 
- Надо было вам еще мой паспорт дать, чтобы вы зачитали им паспортные данные!
- Надо было, - согласилась я. – Куда идем?
- Выбирайте.
- Что выбирать? Сторону света?
- Дверь.
- Что?
Дима махнул рукой на освещенные тусклой лампочкой покрашенные синей краской двери.
- Это что, какой-то ритуал? –  спросила я подозрительно. А если он все-таки какая-нибудь… Синяя Борода и держит за этими дверями наивных, размякших на южном солнце туристок? Ведь кроме нас в доме никого… Хотя вон же, за распахнутой две-рью, смеются люди, кричат дети…
- Можно сказать и так, - согласился Дима. – Показываю я, а выбираете вы. Ну, не робейте, Настя!
Я совершила еще один круг почета по небольшому холлу, честно приглядываясь к дверям. Различались они только степенью отколупанности краски. Господи, ну что еще за игры!
- Вот эта, - ткнула в третью по счету. Надеюсь, не туалетную.
- Эта, - повторил Дима.
Я посторонилась, с подозрением наблюдая, как он подходит и берется за расша-танную ручку-скобу. Когда я пришла сюда, все двери были заперты, я подергала каждую. Дима сосредоточенно смотрел перед собой, словно прислушивался. Лицо его стало напряженным, почти осунувшимся от непонятного усилия. Что-то еле щелкнуло – с той стороны.
Опять эта его яркая улыбка – точно вспышка в тусклом свете холла.
- Отличный выбор, мадам!
Дима распахнул дверь, и мои волосы шевельнуло влажным порывом ветра. Я сде-лала шаг, еще шаг, переступила порог…
Пересекла границу.
Под ногами - плиты набережной. Море, звезды, далекие огни фонарей… смех вни-зу, на пляже.
Я оглянулась. Дима стоял рядом, дверь за его спиной – металлическая, еле разли-чимая в темноте в крутом склоне холма. Но ведь море же… море же осталось далеко, совсем в другой стороне… и где… где дом?
Дима смотрел на меня, слегка склонив голову, точно выслушивая все мои незадан-ные вопросы и предположения.
Повторил негромко:
- Хороший выбор. Твой выбор, Настя. Пройдемся?
 
Мы шли по длинной и теплой набережной… Плиты под ногами реальны… Смотре-ли, как внизу, на песке танцует пестрая веселая толпа… Рука, поддерживающая мой локоть, реальна… Свернули на идущую вверх мощеную булыжниками улочку с ко-ваными старинными фонарями, побрели по тихому сонному городу, заглядывая в тепло светящиеся окна… Реально, реально, все реально.
Дима проводил меня до дому.
- Придешь завтра?
- Приду.
Быстрое прикосновение к руке, улыбка, эхо удаляющихся шагов. Под фонарем уверенно кружилась мошкара. Все, все реально.
 
Сон, поняла я, проснувшись.
Сон, отмахивалась во время трудового дня от наплывающих воспоминаний.
Сон, твердила упрямо, подходя к "крепости".
И только увидев улыбку Димы, поняла, что сном было не все. И он при виде меня, кажется, вздохнул с облегчением - неужели тоже думал, что я ему приморочилась?
 
Заказчики были деловиты, но снисходительны: на сегодня хватит, мы все понимаем, море, солнце, бегите, развлекайтесь, отдыхайте… Крутите романы, добавляли они про себя.
Роман закрутился. Правда, даже не знаю, с кем – с Димой? С городом?
Я открывала – выбирала – каждый день новую дверь.
Часы на высокой башне. Старая ратуша. Солнце бросает разноцветные брызги в стекла витражей.
- Дим, этот город… он вообще существует?
- Конечно, существует.
- На самом деле?
Плывущие по реке гондолы – по реке или все-таки по небу? Звезды вверху и внизу одинаково ярки и золотисты… Одинаково влажно мерцают.
- На самом деле. Наши воспоминания…
Лабиринт узких мощеных булыжником улиц. Эхо наших шагов. Крепостной зубец над густо-синим морем.
- Сны…
Фонтаны. Целая улица фонтанов. Недействующие, с накиданными на дно монетка-ми на счастье. Работающие: перья воды; прозрачные потоки, текущие по разноцвет-ным плитам; сплетающиеся струи, танцующие, играющие с высотой, цветом. И с нами.
- Наши мечты…
Когда я выбрала заколоченную дверь на второй этаж, Дима впервые меня поцело-вал.
Не там, конечно.
Мы шагнули из двери на террасу: город раскинулся перед нами в бархатной шка-тулке ночи, точно сверкающий драгоценный камень; было непонятно, где он перехо-дит в море, где море прорастает в небо.
- Как красиво!
Дима казался таким же завороженным, как и я. Долго смотрел, стоя со мной рука об руку. А потом повернулся ко мне и сказал серьезно:
- Спасибо.
- За что? Это же твой город!
- Без тебя я здесь никогда не был. Ты мне это показала. Так что теперь это и твой город.
И поцеловал меня.
 
Он же первый напомнил мне об отъезде:
- Не уезжай.
Был пятый день в городе. Мы лежали у моря – плиты, накопившие солнечное теп-ло, щедро делились им на закате.
- Не уеду пока, - лениво отозвалась я. – Еще целых три дня.
Дима молчал долго.
А на прощание повторил:
- Не уезжай.
Ехать, действительно, особой необходимости не было, можно было созвониться, выпросить отпуск…
Но я неожиданно очнулась. Откуда-то появилось странное ощущение, что каждый раз, когда я выбираю дверь, я оставляю за ней кусочек себя. Сияющий драгоценный кусочек - то ли души, то ли чувств, то ли старого увлекательного сна. Дима делился со мной, но ведь и я делилась с ним: может, мечтами, может, собой? А вдруг однажды окажется, что я осталась здесь вся, без остатка, что я никогда уже не стану целой и не смогу жить… без Города? Без Димы?
Слишком быстро, слишком много. Слишком серьезно.
Я запаниковала.
Надо уехать – хотя бы на время.
Понять, разобраться.
А он открывал и открывал передо мной новые двери. И уже не просил – просто смотрел на меня, как будто запоминал. Как будто прощался.
Словно я умирала – день за днем.
Это очень раздражало: ведь между нами же всего сутки на поезде, я буду приез-жать…
Он качнул головой.
- Ты не приедешь.
- Не приеду, если ты так хочешь! – взвилась я.
 
В последний вечер он сидел на ступенях магазинчика. Ждал меня.
- Ну что? – неловко сказала я под его молчаливым взглядом. – Прогуляемся напо-следок?
Дима опустил глаза и поднялся. Сказал негромко - привычное:
- Выбирай. 
- Вот эта.
Дима наклонил голову, словно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Мне казалось - или он открывал двери все с большим и большим трудом?
Оглянулся через плечо.
- Твой выбор, Настя.
И дернул ручку. Я вышла на свет и ошеломленно застыла. Свет был серый. Серый, тусклый. Огромный пустой двор. Не пустой – заваленный мусором, битыми кирпича-ми, обвалившимися плитами. Дом все еще стоял, но крепость уже пала: темные прова-лы окон, серые плиты сорваны, под ними – бесстыдно обнаженные черные кирпичи – как уродливый шрам на лице от ожога. Дом сдался, потеряв свою сердцевину.
Я резко обернулась
- Что это?! Что случилось?
Дима неподвижно стоял в дверях единственной уцелевшей стены; с неба падал то ли серый снег, то ли пепел, припорошивал волосы сединой. Глаза его тоже казались се-рыми. Как будто вылиняли.
- Ты выбрала дверь, - сказал он негромко.
- Я ошиблась!
Я вбежала обратно, потянула за собой Диму: тот нехотя, тяжело поддался, точно не хотел уходить из разрушенного двора.
- Открой вот эту!
Тусклое низкое небо, море бьет, подмывает набережную – бетон под ногами сотря-сается и дрожит от мощных гневных ударов. Проржавевшие перила прогнуты и ви-сят, поваленный фонарь макушкой-плафоном зарылся в песок пляжа. Впрочем, и пляжа-то считай нет – его проглотило море…
- Я ошиблась! – прокричала я сквозь рокот. Дима молча кивнул и первым шагнул за порог ржавой, повисшей на одной петле двери.
Я была беспощадна. Я заставляла открывать его все новые и новые двери – и те, где мы с ним были вместе, и те, за которыми я побывать не успела.
Везде было одно и то же. Серость. Разрушение. Глухие промышленные стены без окон. Старые бараки. Заросшие крапивой остовы домов.
Наш город умирал.
Я не замечала, каких усилий все это стоило Диме – пока не потребовала открыть двери, ведущие на второй этаж.
Дима прислонился к стене и качнул головой.
- Нет. Все. Я больше не могу…
- А я – могу! – крикнула я в его серое при тусклом свете лицо, рванула на себя пе-рекрещенные доски, створки дверей распахнулись вместе с ними. Я взлетела на вто-рой этаж.
Под ногами скрипели осколки стекла, ныли старые, облезшие доски пола. Полу-обрушившийся балкон. Затхлость. Пыль. Здесь никто не бывал уже очень давно.
Дима сидел на ступенях крыльца. Я спустилась к нему.
- И что, это – всё?
- Да. Всё. - Дима не повернул головы. - Магазин закрывается.
 
Он даже не обнял меня на прощание. Просто встал и ушел, растворился в сладко пахнущей южной ночи. Он не пришел провожать меня на вокзал, хотя знал, во сколь-ко уходит мой поезд. А мы ехали на север, и, вопреки всем законам природы, нас встречала осень. Серая. Холодная. Промозглая.
 
Через пару недель я позвонила знакомым, попросила найти тот дом и магазинчик, передать хозяину мой телефон и адрес электронки. Дом они нашли, но дверь оказа-лась приколочена к косякам, наглухо.
А магазин, по словам жильцов, не работает уже давным-давно…
 
Никто из старожилов не помнил такого холодного лета.
В июне желтели и падали листья.
В июле пошел снег.
 
Я люблю старые городские дома. Я все еще разговариваю с ними. Но часто щеко-чет сердце и память воспоминание – о том, что я видела когда-то. Где-то. Скорее все-го, во сне.
Дежавю называется…
А еще я сегодня увидела идущую по коридору офиса кошку. Кошка была обычной, городской, обычного же пятнистого окраса. Независимо подняв хвост, она проше-ствовала вдоль стены и исчезла за неприметной дверью. Я ошарашила своего важного собеседника тем, что повернулась к нему спиной и устремилась вслед за кошкой.
Шаг. Еще шаг. Коснуться ручки, медленно повернуть…
Швабры.
Тряпки.
Ведра.
Кошка, недовольная тем, что обнаружили ее маленькое убежище, вопросительно мяукнула. Я прикрыла дверь и повернулась к прерванному на полуслове собеседни-ку, изобразив на лице улыбку. Надеюсь, ослепительную.
- Извините, так на чем мы остановились?
 
Но знаете, что?
Я теперь всегда буду открывать двери. Может быть, однажды я выберу, найду ту и увижу часы на тающей в ясном небе высокой башне и зубец дома-крепости. Услышу шум моря.
И темноволосый мужчина вскинет голову и блеснет мне навстречу яркой улыбкой.
Надо только выбрать.
 
 
 
Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.