Журнал Огни Кузбасса
 

Колдунья Азея (роман) ч.1

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Содержание материала

Скрип сенной двери заставил всех повернуться. Все ожидали, что кто-то сейчас выйдет. Тишину нарушил вопрос подошедшего пьяненького тунгуса с жидкой бороденкой: «Чаво стряслось?» - «Ничаво» - ответили с забора. Вновь залилась чья-то пустолайка. Маланья Каверзина, увидев на крыше поварни сына, закричала:

- Семëнка, упадешь, вон с крыши! – Тот действительно неловко повернулся и шлепнулся во двор. Обогнув Елизара, мальчишка проворно выхватил засов калитки и, прихрамывая, стал улепетывать прочь. В открытую калитку потянулся народ. Со всеми ввинтились две игрошные девки. Но и они своим красным видом не задели особого внимания. «Ишь, - сказал Линкин отец. - Полозов каких шмар привез из волости, али из губернии, постановки делать – деньги выжуливать из народу».

- Каво, тоже скажешь, «из губернии». Из Нерчинску бардашные халявы. Моя Марея сказывала, такие паскуды, такие…

- Твоя Марея, - спокойно сказал, с забора, Шалобан, - завидует этим девкам, на самуе-то никто, кроме тебя, не обзарится. Девки, что тебе на шишку-то сольцы сыпнули?..

- Брысь, козел вонючий!- заерепенился красный «брови домиком» мужик. – Чалдон, каторжно отродье. Моя Марея в сто раз блавороднее твоей халды матери. Мы-то знаем, за что ее на каторгу упекли. Все вы противу царя и веры православной. И отец, пьянчужка до самой смерти…

Мужик не успел договорить, как его лоб обожгло свинчаткой зоски. Рядом с Котькой сидел верзила парень и ровно пылинки сдувал со своего кулачища: «Ты, балда, наших родителей не трогай, не то сам тронешься». Линкин отец мстительно зыркнул глазами на парня, взял своего приятеля под локоть и отвел «от греха подальше». К ним подошла Линка:

- Тетка Марея зовет обедать, - она похлопала отца по спине.

- Наобедаемся опосля, пущай варево поставит в загнетку.

Протиснувшись сквозь толпу, перед Елизаром возник его отец Митрофан:

- Ты каво створил, Елизар?! – чуть не плача, спросил отец.

Выдержав довольно вескую паузу, Елизар выдавил:

- Все… нету-ка Антонидушки. Все! – он говорил почти шепотом, с хрипом, - заблудовала. Все – нету-ка… - Руками он стиснул свою голову.

- Станового дело это! - чей-то строгий бас.

- За атаманом надо! – загалдела толпа. – Связать повольника! Атаман в станице, уехал вечор…. Управляющего тоже нет – в волости…. Полиция каторжного имает.

- Да как ты смел? Как мог, сынок?! – с болью в голосе упрекнул Митрофан, - отколь те весть, заблудовала?

- Путом порол – призналась сама. Призналась, тятька!

- Путом? Волосяным?! – отец взвыл, будто его самого сейчас порют. – Сдичал, как есть, сдичал. Да ее пальцем сроду никто не тронул. Антонида не баба – шелк. А ты – путом.… Да она же могла наплести на себя, коли, ты этого хотел услышать. - В голосе Митрофана появилось отчаяние. Его тунгусского вида лицо рясно покрылось скорбными морщинками.

Прибежал Антошка. Перед крыльцом он выдернул рубаху из-за ошкура штанов. По ограде рассыпались конфеты, бабки, другие трофеи. Он медленно, как бы туго, втеснился в проем двери.

- Антошка-то не мой, - стал рьяно доказывать Елизар, - выпороток из Косогорихи от сухарника, - он не дал отцу разинуть рта, - призна-а-алась!!! А откудова у Азейки зенки голубишны? Откудова, тятя?!.. Я тебя спрашиваю-ка. В нашей родове Варнаковых есть кто-нибудь светлошарый, белобрысый? – Елизара колотила частая дрожь, вьющиеся волосы вздрагивали мелкими пружинками. По лицу ползли лиловые пятна.

- Окстись, Елизарушка, - Митрофан искоса взглянул на любопытных зевак, - в ее-то роду все такие, - он поумерил голос, - Взять хошь ее тетку Трифелу, колдовку стару. – Митрофан испугался, - прости, господи, слетело с языка ее имя – сейчас явится.

- Трифела пришла, - вскоре сообщили с забора.

- Колдовка, - приглушенным голосом сказала Каверзиха своим гостям. - Не знай чо будет.

- Что и говорил, - перекрестился Митрофан.

По настоятельной просьбе, по принципиальному приказу Трифелы, выйдя замуж, Антонида оставила за собой девичью фамилию Стародубова. Отец Азеи носил фамилию Варнаков. Антон и Азея были Стародубовы.

В почтительном страхе расступился народ перед колдуньей. Многие мужики и бабы под прикрытием платков и карманов выставили ей кукиши. Трифела - высокая, стройная, вовсе не напоминающая старуху, важной походкой приблизилась к зятю Елизару. В ее светлых глазах спокойная властность и сила. Вокруг тонких сомкнутых губ зловеще застыли меленькие морщинки. Ее длинное, темное, чуть выцветшее одеяние - странного покроя, скрывающего руки. С большим карманом на переднике и с несколькими задрапированными средними карманами по подолу юбки. Привязанные вокруг тела веревочки всегда вызывали у обывателей странное ощущение опасной небывальщины. Немногие знали, зачем Трифеле столько карманов и веревочных петелек. Но кто встречал ее идущей с промысла, - испуганно шарахались прочь: колдунья была похожа на страшилище, на лешего. На веревочках болтались привязанные пучки разных трав, цветов, кореньев. Карманы до отказа набиты всякой всячиной. Если случалось бывать ей в соседних селах, вся кладь была сокрыта в задрапированных карманах, а там в свою очередь в карманчиках и кармашечках. От нее всегда необыкновенно вкусно пахло: были при ней подорожник и мята, валерьяновый корень и богородская трава, божье дерево и многое другое…. И катышки, и порошки, и настойки, и капли. К ней всегда охотно тянулись и неразумное дитя, и кошка, и собака…. С ней благоговейно говорили старички и старушки. Когда Трифела появлялась подле лошади – та мгновенно взбадривалась, становилась собранной. Бывало, кому-то из страдальцев требовалось помочь, Трифела говорила: «Я чуяла, дева, что это тебе понадобится, с однова прихватила с собой».

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.