Журнал Огни Кузбасса
 

Сергей Козлов. Два рассказа

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Содержание материала

* * *

Я видел этого человека. Каждый день, с утра до заката он сидел на ящике возле Знаменского кафедрального собора и кормил голубей. Он никогда не смотрел на прохожих, а если и смотрел, то, как бы сквозь, и при этом загадочно и немного печально улыбался. Я потом понял, что этой улыбкой он извинялся перед всеми, кого не помнил, перед теми, кто не знал, что он не помнит… На нем всегда был одет один и тот же видавший виды серый пиджачок, штопанные, сто лет неглаженные брюки, потертые кирзачи, а на груди нелепо грустила одинокая медалька. Такая есть у каждого ветерана. Только у этой была история особенная.

9 мая 1975-го Иван Непомнящий как обычно сидел у ворот Знаменского собора и смотрел на голубей. В этот день к храму шли не только прихожане, но и многие ветераны. Ваня улыбался им особенно, потому что многие подходили к нему, и не только бросали монетки, но и поздравляли, жали руку. Стараниями прихожан об Иване Непомнящем знали многие, знали, по крайней мере, содержание справок заботливого подполковника Карнаухова. Одна семейная пара задержалась рядом с ним дольше других. Седой ветеран с целым «иконостасом» на груди внимательно рассматривал искренне улыбающегося Ивана. Женщина, державшая его под локоть, терпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу.

Саня!? Востриков!? – узнал-спросил он. – Я Олег Ляпунов. Помнишь? Под Харьковом? Май сорок второго? Юго-Западный?..

Ваня, - поправил его Непомнящий.

Как Ваня? Один в один – Саня Востриков!

Ты, наверное, обознался, - потянула Ляпунова за локоть жена.

Не может быть, такое не забывается. Мы вместе из окружения пробивались. Неудачно тогда с Харьковом получилось. Тимошенко этот… Мы Саню погибшим считали. Я сам видел, как за его спиной мина ухнула…

Наши летят, - продолжал улыбаться Иван.

Просто похож человек, он же тебе говорит, что его зовут Иван, - у жены, похоже, кончалось терпение, она почему-то с опаской смотрела по сторонам. Оглядевшись, добавила вполголоса: - Каждый год ты в День Победы ходишь в церковь и не боишься, что тебе по партийной линии замечание сделают. Ладно в районе, а тут в областном центре - вместо банкета в Облисполкоме, могли бы и завтра…

Я старшине Голубцову поклялся! Он на руках моих умер! Каждый год молебен! Плевать мне на все эти линии! – так от души резанул, что жена с лица сошла и потупилась.

Даже Ваня на минуту перестал улыбаться.

Прости, столько лет уж прошло, ты действительно мог ошибиться. – Жена отступила чуть в сторону.

У этой памяти нет сроков! – попал в самую точку Ляпунов, и снова стал внимательно смотреть в глаза Ивана Непомнящего. – Ей-богу, глаза-то его. Вроде, он с рязанщины был, чего вот только в Сибири… Побирается…Русский солдат…

Русский, - согласился Иван и снова заулыбался.

У Ляпунова сама собой навернулась слеза. Единым рывком он снял со своей груди медаль и, подтянув к себе несопротивляющегося Ивана, прицепил награду к лацкану его пиджака.

Спаси вас Бог, - произнес Иван, слегка поклонившись.

Медаль звякнула. Ляпунов скрипнул зубами:

Не так, солдат, не так!..

Слу-жу тру-до-во-му на-ро-ду! – из какого провала памяти всплыл этот довоенный уставной ответ?

Иван продолжал улыбаться, но на глазах у него, как и у Ляпунова, выступили слезы. Ему показалось, он вспомнил что-то самое важное, но никак не мог объять это, объяснить самому себе, потому что всё его ограниченное одним днем памяти сознание переполнилось чувством удивительного братства, которое исходило от человека по фамилии Ляпунов.

Зачем ты, Олег, может, это все-таки не тот, может, он и не воевал вовсе? - откуда-то из другого мира высказалась жена.

Ваня-то наш? Ишо как воевал! И в плену у немчуры был. Настрадался! Не видно разве? – так коротко разъяснила всё маленькая старушка, из тех, что ежедневно ходят в церковь и заботливо следят там за чистотой и порядком. – Памяти у него нет. Совсем. Мы уж и к врачам его водили, и молились… Видать, промысл Божий о нем такой. А вы никак признали его?

Да вот, мужу показалось…

Моего друга Александр Востриков звали, - не поворачивая головы, сообщил Ляпунов.

А-а, - поняла старушка, - а у нашего справки есть, Иваном Непомнящим записан. А вот наград у него и нет. Теперь уж, почитай, у каждого, кто и един день на войне был, есть награды, а у нашего Вани нет.

Есть, - твердо ответил Ляпунов.

Есть, - улыбнулся сквозь слезы Иван.

Ты, правда, ничего не помнишь? – не унимался ветеран.

Правда-правда, он даже вчерашнего дня не вспомнит, только самую малость.

Я за тебя помнить буду, - пообещал Ляпунов.

Дай Бог Вам здоровья, - перекрестилась старушка и шепотом добавила, - Слез-то его никто и не видел ране.

Наши летят, - слезящимися глазами Иван Непомнящий следил за поднявшейся над колокольней стаей голубей.

Я видел этого человека много раз, но так ничего и не узнал о нем. Теперь я уже не помню, сколько лет он кормил голубей у ворот храма, вокруг было столько «главного и важного», что в суете устремлений к этим «важностям», я не заметил когда и куда он исчез. И теперь, спустя несколько лет, я могу вспомнить только одинокую медальку, его улыбку и взгляд. Взгляд, в котором только сегодня я разглядел действительно главное. Память.

1995, 2000. Тюмень, Горноправдинск.

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.