Журнал Огни Кузбасса
 

Раб божий (повесть)

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Содержание материала

Лаврик, морщась, поднялся на шестой этаж, остановился возле железной решетки, нажал на белую кнопку – никаких звуков. Тогда он постучал согнутым пальцем по железу. Через минуту раздался приятный мягкий голос Марины:

– Кто там?

– Твой воскресший муж! – сказал Лаврик и напряженно замер. Перед встречей с женой он неожиданно взволновался.

Через минуту сквозь решетки увидел Марину. Она в просторном синем халате, вся пушистая от распущенных волос, тяжело спускалась по ступеням лестницы от мастерской.

– Хоть бы позвонил, чтобы я смогла тебя встретить! – сказала она и облизала от волнения губу.

– Люблю сюрпризы! – он обнял жену и почувствовал на ней чужую энергетическую оболочку. Времени она не теряла. Завела любовника или вышла замуж. Его словно холодной водой окатили. Если год назад он всей душой хотел расстаться с Мариной, то теперь, когда это, видимо, случилось, запереживал, как человек, у которого выбили последнюю опору в жизни. Он нахмурился, потускнел и, сгорбившись, пошел вслед за женой в мастерскую. Даже со спины было видно, как она сильно изменилась, пополнела в бедрах и спину держала неестественно прямо. Пока шла, раз пять поправила волосы. Наконец не выдержала, оглянулась и виновато сказала:

– Ты застал меня врасплох. Не успела даже причесаться.

– Какие пустяки! – напряженно отозвался он.

Мастерская была обставлена новыми натюрмортами, очень яркими, солнечными. Показав рукой на картины, она снова извинилась:

– Выставка на носу. Даже некогда прибраться

Ему снова стало неприятно. Она говорила с ним, как с чужим, просто знакомым, доброжелательно, но отчужденно. Лаврик, привыкшей к любовному вниманию Галины и Олеси, будто попал совершенно раздетым из тропиков на северный полюс. Он сжал зубы, потянул в себя воздух и задрожал от ощущения острого холода. Марина оглянулась:

– Ты что замерз?

– Очень.

– Сейчас станет теплее.

Она ушла за занавеску, где у нее была газовая плита, морозильник, шкафчик для продуктов и посуды. Лаврик подошел к мольберту с незавершенным пастельным портретом мальчика лет шестнадцати с короткими золотистыми волосами, зачесанными на лоб, наивными голубыми глазами и плотно сжатыми красными выпуклыми женскими губами. Трудно сказать почему, но у Лаврика возникло неприязненное чувство к облику на портрете, он показался ему каким-то эфемерным, воздушным, нематериальным. В нем не было мужской силы.

– Кто это? – спросил Лаврик у жены, когда та с плотным коричневым конвертом вышла из занавеси.

– Мой новый муж, с которым я сейчас живу, – просто ответила Марина и сунула ему в руку конверт.

– Ты переключилась на младенцев? – изумился Лаврик.

– Это его внутренний облик.

Умная женщина! Чтобы он пришел в себя, встала к мольберту, взяла мелок и коснулась подбородка мальчика. Свет облепил Марину. Лаврик невольно загляделся на чистое, располневшее лицо, очень прямую чуть вогнутую назад спину, плотный и очень широкий зад. Обожгла догадка: «Она беременна!». И сразу из него будто выкачали энергию. Руки опустились, он присел в глубокое кресло рядом с журнальным столиком и закрыл глаза. Неожиданно с уважением подумал о сопернике: «Вот хват! За короткое время сумел не только влюбить в себя холодную Марину, но и сделать ей ребенка». Лаврик тоже был не из последних мужчин. Но за десять лет жизни с художницей ему не удалось ни того, ни другого. Его стала охватывать злоба. Чтобы отвлечь себя от опасного чувства, он достал бумаги из конверта и еще больше расстроился. Начал с записки Татьяны, бывшей его секретарши. Записка была написана от руки. Почерк учительский, буквы крупные, округлые, будто предназначенные для классной доски с легким осторожным нажимом на закруглениях. Татьяна писала, что все деньги она вернула новому директору. Спокойная жизнь дороже богатства. Записку закончила десять раз словом «Извини».

Лаврик прочитал, порвал бумажку и бросил в урну. Он так надеялся на эти деньги. Думал, что обезопасил себя. От Татьяны не ждал предательства. Впрочем, не думал, что и жена, как только он уедет, сразу распорядится столь радикально своей жизнью. Взял бумаги фирмы: свидетельство, лицензии. Там были документы и на владение, распечатка с банковского счета. На остатке значилось десять долларов, ровно столько, чтобы только не закрыть счет.

– Твой коммерческий директор звонил мне и сказал, чтобы ты не обижался. Настоящий капитал у тебя в голове, который никто не в состоянии взять, – сказала Марина. Пока Лаврик читал бумаги, она оставила мольберт и подошла к нему, уселась рядом в другом кресле.

– Подонок, лицемер! – прошипел Лаврик, выпуская пар.

За занавесью что-то затрещало, заскворчало. Марина спохватилась и быстро поднялась, придерживая полы халата, и бросилась за занавес.

– Ой, яичница подгорела!

Повозилась у плиты и вынесла на подносе две тарелки яичницы с кусочками колбасного мяса, бутылку красного вина и хлеб.

– Ограбили тебя подчистую? – сочувственно сказала она, расставляя тарелки, бутылку и рюмки. Подсела в кресло напротив, глубоко запахивая халат на коленях. Теперь она не хотела показывать свое тело бывшему мужу. Оно принадлежало другому, любимому мужчине. Лаврик только вздохнул.

– Даже жену взяли, – буркнул он, ухватывая бутылку, – И чем он тебя покорил?

– Он отец моей Дашки, – Марина смотрела прямо, открыто в глаза, как женщина, которая не чувствует за собой вины.

– Извини, я не спросил, где она? – Лаврик опустил взгляд. Почему-то он почувствовал в себе смущение. Разлил в рюмки вино. Одну поставил возле бывшей жены, другую залпом выпил и потянулся вилкой к яичнице.

– В Ленинграде. Учится. Парня завела. Пишет – готова замуж, – сказал Марина.

– Жизнь идет? Но ты все-таки не сказала, почему ушла от меня? – Лаврик поднял глаза.

– Повторяю, он отец Дашки.

– Тогда понятно. Первая любовь, общий ребенок.

Марина положила теплую ладонь на руку бывшего мужа.

– Ты не представляешь, как я благодарна тебе. Ты помог мне в самые трудные моменты жизни. Благодаря тебе мне удалось сохранить свою любовь. Я понимаю, что ты ушел, чтобы дать мне возможность разобраться в своих чувствах и принять правильное решение. Ты соединил меня с Игорешей. Я счастлива теперь.

Лаврик, наклонив голову, пил рюмку за рюмкой, слушал и думал, что Марина права. Из дома его вынесло не желание спастись от пули. Он, боевой разведчик, мог раздавить своего коммерческого, как мокрицу. Здесь была опять разорванная связь. Поступил, как связист на фронте, зубами сжал концы проводов и пошел ток, чтобы вспыхнула новая жизнь, как новая звезда на небе. Интересно, сколько он зажег таких звезд и сколько ему еще зажигать?

Марина взяла свою сумочку, извлекла ключи и протянула Лаврику:

– Возьми! Мы с Игорешей купили себе новую квартиру.

Лаврик отставил рюмку, взял ключи, со звоном подбросил на ладони и радостно воскликнул:

– Прекрасно, я смогу заложить свои четыре комнаты, взять приличный кредит и снова поднять фирму.

Они еще посидели, доели яичницу, допили красное вино. Потом она проводила Лаврика. Прощаясь в подъезде, вдруг обняла и поцеловала его.

– Я думаю, что у тебя будет все хорошо. Женишься на той, которая полюбит тебя.

– Если бы только знать, кто меня полюбит. Когда выходят замуж, говорят: «Люблю!» Когда уходят, признаются: «Никогда не любили!».

Марина приняла эти слова на свой счет.

– Прости, дорогой! – она попыталась снова обнять Лаврика, но он мягко отстранился и вышел из мастерской. На улице почувствовал, как вспотел. Зимний денек прохладно задышал ему на левую щеку. Приятная свежесть потекла по шее, по спине, к ногам. Он замер от наслаждения, поглядывая на лохматую снежинку, которая медленно парашютировала на белую землю. Миллионы лет она опускалась с неба, укладывалась вместе с другими комочками льда, потом таяла, паром взлетала и снова опускалась. Может быть, десять миллионов лет назад какой-нибудь дикарь в шкурах вышел из пещеры, поразился красотой белой природы и пристально разглядывал эту снежинку, как он сейчас. Жизнь движется по кругу и возвращается туда, откуда вышла. Одно его супружество замкнулось. Он снова холостяк и, вероятно, начнет все сначала. Любопытно только, кто вместе с ним окажется в новом круге.

Лаврик вернулся домой. Чувствовалось, что она пустой простояла длительное время, густо покрылась пылью. Он приложил руку к поверхности дивана и посмотрел на почерневшую ладонь, покачал головой, засучил рукава и принялся за уборку. Вылил грязную воду в унитаз, поставил в кладовку пылесос. Переоделся в спортивный костюм с надписью на груди «СССР» и подошел к гардеробу. Открыл и поразился. Марина оставила свою одежду вплоть до нижнего белья. Это настолько поразило Лаврика, что он замер . Несколько минут оторопело смотрел на французские женские изделия, которые для жены закупал в Париже. И вот они перед ним в целости-сохранности, фактически, новенькие. Марина свои платья надевала самое большое два раза, а нижнее белье по разу. Он мрачно шутил по этому поводу:

– Буду для тебя брать только одноразовую посуду. Она стоит не так умопомрачительно дорого.

Лаврик взял мобильник, набрал номер и услышал голос Марины.

– Слушаю вас.

– Я не понимаю тебя. Обычно женщины, покидая опостылевшего мужа, забирают у него все, что можно, благородно оставляя ему только зубную щетку и пасту. А ты не взяла даже свой лифчик, – сказал он. – Что делать с твоими вещами?

То, что сказала Марина, еще больше ошеломило его:

– Ты мой учитель. Ты говорил, что в новую жизнь надо входить без старых штанов. Игореша купил мне новое платье, белье, шубку, шаль и все остальное. Когда я переоделась, то почувствовала, что готова к новой жизни. И за это спасибо тебе!

Раздались короткие гудки. Связь прервалась.

Лаврик недоуменно посмотрел на мобильник. Как же все-таки распорядиться гардеробом Марины? После зрелых размышлений он вышел на лестничную площадку и позвонил в квартиру напротив. Дверь приоткрылась, в проеме показалось круглое голубоглазое лицо. Увидев Лаврика, соседка шагнула на площадку и стала усиленно сдвигать полы халата. Но почему-то чем упорнее она это делала, тем выше открывались ноги. Он не стал ждать, пока выйдут наружу трусики, перевел взгляд на переносицу соседки.

– Света, зайди ко мне в гости на секунду.

Женщина двинула бедрами туда-сюда и, скрывая смущение, согласно кивнула:

– Да, конечно!

Он пошел в свою квартиру. За ним двинулась Света, бросая взглядами по сторонам. Лаврик подвел к гардеробу Марины:

– Все это ты можешь продать?

Когда она перебирала вещи, руки у нее тряслись, как у алкоголика. Света была «челноком», торговала на базарах вещами, которые привозила из Китая. Она знала цену французским платьям

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.