Адрес редакции:
650000, г. Кемерово,
Советский проспект, 40.
ГУК КО "Кузбасский центр искусств"
Телефон: (3842) 36-85-14
e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Журнал писателей России "Огни КУзбасса" выходит благодаря поддержке Администрации Кемеровской области, Администрации города Кемерово,
ЗАО "Стройсервис",
ОАО "Кемсоцинбанк"

и издательства «Кузбассвузиздат»


Валерий Власов. К истокам

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

И зачем я захотел всё знать?

Теперь и не умру спокойно, как надеялся.

В. В. Розанов

То, что ХХ век для русского народа был громадным бедствием, нет нужды доказывать. Наоборот, время лишь более рельефно высвечивает масштаб трагедии и бездну людского горя.

Главное же оказалось  в том, что за 70 лет Советской власти, прикрывающейся красивыми лозунгами, русский народ утратил чувство непрерывного исторического развития, которое многие века формировало русский характер, его волю и чувство ответственности за свою судьбу и будущее государства. Он всегда активно и конкретно интересовался государственными делами, защитой рубежей и делами при дворе (бывали времена, когда царица выносила своего первенца и показывала его своему народу, а поэтому и он был готов «отдать жизнь за царя и отечество»).

Восточная Русь (Московия), отстояв свое право на существование в боях с внешними врагами и в семейных спорах со своими ближайшими «родственниками»  о путях дальнейшего развития (споры продолжались, начиная с Александра Невского, который, будучи западным человеком, выбрал Азию из-за её громадности, мудрости и основательности, до Ивана Грозного, когда его переписка с князем Андреем Курбским была предтечей многолетнего противостояния славянофилов и западников) окончательно выбрала все-таки восточный путь – централизацию власти через самодержавие и монархию (1613 г.). А затем прошла тот же долгий путь в русле общеевропейских традиций через уделы, вотчины, поместья, больше заботясь об обороне и комплектации армии, а в остальном полагаясь на разум народа, всегда умевшего организовать свой быт и труд, и сохранять свое духовное здоровье.

Отстояв самостоятельность, Восточная Русь смогла сохранить народный дух, патриотизм, традиционную веру и жизненный задор, что позволило стране успешно и весело расширять свое жизненное пространство в пределах своей неоглядной Родины, а за счет централизации в управлении – мобилизовывать эти ресурсы, делая Россию грозной и самостоятельной силой в Европе.

А многовековое естественное развитие страны в лоне Веры и внутреннего согласия и привело её к своему «золотому» веку – ренессансному взлету русской культуры - литературы, музыки, театра, живописи, народного творчества, да и научно-технического. Только сейчас выясняется, что в России была создана Великая наука (от гелиофизиологии до электромагнитных излучений), чему способствовала удивительная творческая среда, позволяющая развиваться всему научному «разнотравию». Тогда Россия первой старалась протиснуться в узкие ворота Истории, опережая «быстроногую» Америку не только по авиации.

То, что было накоплено в науке в начале века, ещё много лет «работало» и в СССР, и в эмиграции, дало поросль по всему миру: от Чехии и Германии до США и Южной Америки. Телевидение и вертолетостроение имеют чисто русские корни. А в Бразилии в честь славянки Антиповой (русской «матери Терезы») названы улицы и целые города, где создана целая отрасль по воспитанию, лечению и восстановлению человеческих душ и личностей. А русских инженеров за границей принимали без конкурса, русские были даже лучшими таксистами: имели честь и достоинство.

В 1916 году русская промышленность выпускала и по количеству, а главное, по качеству лучшее вооружение в Европе, которым от «души» навоевались не только в Гражданскую, но осталось и на Отечественную.

В середине XIXвека в России на волне общенародного осознания себя полноценной нацией, к тому же оказавшейся преемницей апостольской Византии, возникает искренний интерес к своей истории. Культурные слои русского общества (преподаватели университетов и училищ, сотрудники журналов, музеев, архивов, земцы и масса добропорядочных чиновников и прочих мыслящих людей) готовы были радеть на благо отчизны от широты души. Одним из таких сподвижников был Погодин Михаил Петрович, историк, археолог и журналист, кстати, сын крепостного гр. Строганова, издатель «Московского Вестника» и «Москвитянина». Кроме многих печатных трудов по истории России Погодин собрал Древлехранилище – собрание древних книг и рукописей, впоследствии купленное у него государством. Но главным в его жизни был его дневник, который он вёл всю жизнь, где слово «История» писал с большой буквы, а основными отличиями были честность и искренность, порой обнажавшие душу автора (как плакал о Пушкине, как молился Богу, чтобы он помог ему дать хорошо урок). После смерти автора его «дневники» обрабатывает и издает (в итоге 22 тома!) его ученик, историк и радетель России, Барсуков Н.П. По прочтении дневников нам предстает истинный демократ с натурой аристократа, вышедший из крепостных крестьян. И это явление на Руси было массовое – было состояние русской души, а поэтому и «титанов» было много.

Самосознание, как нации, началось с Ломоносова. Тогда в Русской науке и образовании было много иностранцев. Русский дух и Вера в России всегда были крепки, но не хватало образования. Тогда и нация говорила на двух языках – в салонах лишь на французском – и это продолжалось более ста лет. Но, надо признать, что были и выдающиеся иностранцы, которые не только внесли заметный вклад в русскую культуру (Гейм, Шлецер, Лодер и др.), но и нашедших здесь свой духовный интерес, а поэтому легко и навсегда соединивших свою судьбу с будущим своей новой Родины.

Это было время гигантов, которое дало непропорционально всей нашей истории большое число великих русичей, прославивших Россию в веках. Начиная с Ломоносова – Державин, Карамзин (и его предшественник – кн. Щербатов М.М., доведший «Историю российскую» до 1611 года), Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Даль. А были ещё Глинка, Щепкин, Островский и др., яркие и самобытные. Взять, хотя бы, историка Сергея Михайловича Соловьева, отца философа Соловьева В., сумевшего издать свою 30-томную «Историю России с древнейших времен». Каждый год – том! Вот это труд, как на галерах! И всё во славу России! И, наконец, «Война и мир» - великий труд Льва Толстого, который и открыл миру Россию и русскую душу.

Это было время совершенного душевного здоровья людей, поднявшихся прямо из родной почвы, не разорвавших с ней связи, полных неистощимого энтузиазма, патриотизма, живущих в восторге, в восхищении и удивлении перед громадным миром с искренним желанием развивать его по горизонтали, будучи уверенным, что «вершины» неизбежно появятся. Погодин из десятилетия в десятилетие описывал растущий и шумящий вокруг себя «русский мир», занося всё виденное в свои записные книжки изо дня в день. Не о своей значимости была забота, о славе России! Это была другая порода людей, с другой планеты! Нет, это была наша русская прапланета, которую мы, к сожалению, потеряли! И потеряли, в первую очередь, духовно, разменяв цельность и устремленность, свежесть и здравомыслие на эпатаж, иронию и сарказм.

А началось всё, на мой взгляд, с Белинского, который не мог жить спокойно, чтобы не бередить душевные раны, не примирять конфликты, а наоборот, противопоставлять интересы различных групп людей, объединений, сословий и даже этнических сообществ. Зачем нужно было выуживать и вытаскивать на страницы столичного журнала малоросского писателя Кулиша только с тем, чтобы спросить читателя, должна ли Малороссия отторгнуться от России или погибнуть? Какое же правительство позволит печатно проповедовать отторжение целых областей? Так поступают враги всякого договора и успеха, провоцируя правительство видеть бунт там, где нет ровно ничего. И таких провокаций в его послужном списке масса. Безразличие к тысячам покосившихся русских и украинских деревень у него компенсировалось любовью к «французским повестям», их же социальным теориям и другим нарочитым сюжетам, получившим с тех пор название «претенциозных». Вот тогда и заполыхал костер из разного рода сомнительных истин. Появились и последователи. Наверняка народоволец Гриневицкий, бросивший 1 марта 1881 года бомбу в карету Александра II, читал Белинского и воспарял в душе от «святого гнева», не осознавая, что навсегда загубил русскую конституцию, так и оставшуюся лежать неподписанной на рабочем столе Императора. А «вдохновенный» труд русских нигилистов-декадентов, революционеров и прочих «сицилистов» привел к тому, что «идея вышла на улицу». А на улице все считают себя борцами за лучшее («светлое») будущее народа, не подозревая, что их усилия, а часто и жертвы, могут привести к совершенно обратным результатам. Так было с ЧК, возникшей как средство борьбы с бездомными и бандитами, но превратившейся в орган (НКВД), терроризирующий всё общество. Сейчас на эту роль претендует наш шоу-бизнес, готовый начать тотальную психологическую войну по оглуплению и дебилизации всей страны.

Были и одиночки, например, Богров, убивший Столыпина. Но, он, мелкий честолюбец, чувствовал негласную поддержку тогдашнего лицемерного «высшего» общества, и конечно, не мог сознавать, что убивает лучшего человека России, единственного в то время способного вывести страну из революционного тупика. Столыпин хорошо знал свою страну: на него уже было около двух десятков покушений, а поэтому и завещал, чтобы «его похоронили там, где убьют».

А Россия забурлила и, как сейчас в арабских странах, отовсюду повылезала вся нечисть. Страна, как бы стремясь наверстать «упущенное», пыталась быстрее пробежать все этапы мирового «прегресса»: символизм, футуризм и еще с десяток ИЗМОВ, когда пытались Пушкина «сбросить с корабля современности», когда надоело «учить диалектику по Гегелю», а страсть как захотелось «броситься с небес поэзии в коммунизм». «Душа» искала выход, а когда её обкормили «социальными отношениями», вот тогда появились и терроризм (к чему только сейчас подошли арабы), и «красные» бригады, и цветные революции (занесенные к нам международными Интернационалами), а затем уже всё пошло по предсказанной Достоевским схеме саморазвития одного из ИЗМОВ вплоть до самых уродливых его форм.

И Белинский же был первым, кто обратился не ко взрослым мужам и самостоятельным людям, ответственным за благополучие семейств и всего общества, а к юношеству, всегда стремящемуся вырваться из «системы» в школу без стен, без парт, без застегнутых в мундир чиновников. Тогда всё молодое, свежее, ищущее, любопытное зачитывалось Белинским. Для них ещё не пришло время анализа, размышления, взрослого ответственного чтения с учетом задач государства, семьи и культуры в целом. И у арабов сейчас на улицах одни пацаны с камнями. А в России у Белинского было много талантливых последователей: Добролюбов, Чернышевский, Писарев, Салтыков-Щедрин, Шелгунов. (В биографии перечисленных имен весьма интересным фактом является то, что эти кумиры того времени не были кумирами близстоящих женщин – жен, сестер. Писарев беспомощно томился около своей двоюродной сестры, Добролюбов завидовал безграмотному армейскому офицеру, которому на его глазах отдавала предпочтение его любимая девушка. Сначала надо бы завоевать своих боевых подруг, а уж затем остальной мир). Особо выделяется Писарев. Никто до этого не возбуждал такого горячего, страстного энтузиазма у молодежи, как этот писатель. Он искусно отделил молодежь от литературы взрослых, создав для нее новое «целомудрие», «поэзию гнева и мести», позволявшее гимназистам обвинять своих отцов в глупости, корысти и стяжательстве. Раскрепощение в семьях дошло до неприличия: мораль, долг, ответственность – всё было перевернуто вверх дном. Многие, особенно, девушки, бросали семьи и уходили в народ. Народолюбие превращалось в психоз, не находя, однако, у народа никакого отзвука. Мужик легко отличал фальшь от сути. А всё, что приходило к нам с берегов Сены, Шпреи или Темзы, воспринималось молодыми на грани восторга. С тех пор и началось повальное увлечение Западом, не изучение, а восхищение. А всё свое, без разбору, сразу зачислялось в «темное царство», в обломовщину, в то, о чем и рассуждать не стоит, а поэтому и засыпали, кладя под подушку стихи Лиль де Руже.

Молодая нация, ворвавшись в топ-список более зрелых народов, уже прошедших великие политические столкновения и народную борьбу, где решались вопросы чести и достоинства, долга и справедливости, прав и ответственности, эта нация с ещё неокрепшим иммунитетом к демократическим вольномыслям, переживала свои «детские» болезни и искала свою «фригийскую шапочку» (как якобинцы) и слова собственной «Марсельезы». И даже великие наши историки не смогли убедить свою молодежь, что главное богатство России в её истории и Вере, а не во французских вольностях и либеральных лозунгах. Всё новое проходит через сито опыта и анализа и, как правило, исчезает в анналах мудрой Клио. А наш печальный опыт уже ХХ века должен заставить нас вернуться в середину XIX, когда мы свернули со своего собственного пути развития и бросились искать правду в «просвещенной» и переполненной политическими соблазнами и экстремистскими взглядами Европе. А оно (наше прошлое) при внимательном рассмотрении может стать нашим духовным опытом, который и должен помочь нам понять самих себя.

Латинство (инакомыслие) всегда возникало перед русскими князьями, когда их пытались соблазнять большими «дарами» в обмен на принятие католичества или хотя бы унии с Папой.

К середине XIXвека православие в среде образованного класса стало считаться чем-то почти неприличным, а церковь перестала восприниматься, как источник духовной свободы, а весь душевный и психологический дискомфорт, особо не церемонясь, стал предъявляться Царю. Русский царь для революционеров стал воплощением всех бед. Зло обнаружили под «фонарем». Хотя, надо признать, что царизм не успел научиться грамотно перераспределять власть. А сейчас? Умеем?

Искать недостатки у правительства – это, видимо, задача любой оппозиции, но и не видеть того, как громадная страна с многоукладным хозяйством и многонациональной пестротой уверенно прогрессирует, особенно в области культуры, было близоруко. Можно ли было говорить о «зловещей» цензуре в стране с таким количеством талантливых писателей и драматургов, великих поэтов, «пламенных» критиков и сатириков-обличителей. При таком количестве «толстых» журналов о застое не могло быть и речи, когда в них печатались лучшие умы России с широким диапазоном мыслей, убеждений и пристрастий: Киреевский П.В., Грановский Т.Н., Григорьев А.А., Аксаковы, Боборыкин П.Д., Данилевский Н.Я. и т.д., и т.д. – до Страхова Н.Н., Розанова В.В., Соловьева В.С., Мережковского Д.С. и еще массы личностей, внесших свой вклад в развитие русского общества. В то время наша литература претендовала на роль «новой» религии, но, однако, не смогла удержать нацию на краю обвала во «вседозволенность», в том числе, и к ниспровержению всех символов нации. Смогла же Англия, находясь примерно в таком же «возбужденном» положении, найти выход, превратив королевскую власть в духовный и моральный императив. У нас же верх взяли «бесы». Помогла и Европа, обучив наших самых «несгибаемых» в Международных Интернационалах, обеспечив их «передовыми» теориями, уже давно здесь «бродившими», но нашедшими благодатную почву лишь в девственной России. А единственным демократом во всей этой «заварушке» оказался император Николай II, уйдя добровольно с должности русского Царя и отдав себя и свою семью на волю «народа». Но и мнение о Царе сейчас стало меняться: будучи «кровавым» для революционеров, он становится мучеником, и это более справедливо.

Что-то системное, как сейчас сказали бы, произошло в XIXвеке в России: разрыв в памяти, когда «образованные» слои общества позволили себе забыть свято хранимые народом традиции, что царская власть – это не просто ничем не ограниченная власть, а власть, отвечающая за свой народ перед Богом, а поэтому и являющаяся наиболее гуманной и стоящей выше любого закона – «свята воля царская». И эта система успешно работала, когда в обществе было согласие. Русский народ хорошо отличал добро от зла, святость от злодейства.

В России никогда не было демократии, а тем более при Советской власти. Казалось бы, и сейчас не стоит так сильно сокрушаться, но общество (как-то вдруг!) почувствовало себя оскорбленным и упавшим (по «демократической» шкале) даже ниже уровня 25-летней давности времен Горбачевской «перестройки». В чиновничье-демократическом беспределе запутался не только народ, но и наши правители (что построили-то?).

Вот так народ и позволил устранить себя от вековой привычки влиять, подправлять и корректировать «свою» власть. И пока эта привычка не возникнет вновь, а она со временем должна появиться, ибо это не прихоть, а глубинная потребность и необходимая составляющая характера нации, лада в нашем обществе не будет. А упадки духа в России и раньше были: сдача Севастополя в 1855 – 56 гг., поражение в Японской войне в 1905 г. Они преодолимы.

При погружении в нашу историю непроизвольно появляется предчувствие , что вот-вот откроется истина, и мы найдём конец клубка, который позволит добраться до нашей природной и духовной сути, периодически приводящей нацию к катаклизмам и «смутам», надолго выбивающим её из колеи.

С одной стороны, русский народ готов безусловно верить своему «начальству», и это прошло красной нитью от древних времен («Нам, мол, с вами думать неча, если думают цари»), а с другой стороны, он всегда критически и с долей снисхождения смотрел на инородцев, начиная с китайцев («Ходя, соли надо?»), мусульман – «свиное ухо» до немцев, в душе ухмыляясь над их некоторой педантичной ограниченностью и отсутствием должной смекалки: «Что русскому за здравие, то немцу – смерть».

У русского народа на протяжении всей его истории даже не возникала мысль быть под властью чужеземцев, он оружие брал почти инстинктивно, но к личной свободе его отношение было, прямо скажем, наплевательское, как будто для него это было делом второстепенным, мало его касающимся. «Если кому-то это надо – вот он и пусть этим занимается, а у нас своих забот полон рот». Очень точно главную сущность русского народа выразил Дмитрий Хомяков, земский деятель и сын религиозного философа и основоположника славянофильства Хомякова Александра Степановича, сказав в своем трактате «Самодержавие», что русский народ видит свое высшее благо в духовной жизни и поэтому «равнодушен к политическому благоустройству».

Русский народ издревле не тяготился своим положением, он честно и преданно служил своим господам, заботясь о них, и часто даже жалея за их нелепую и непутевую жизнь. Вспомним Савельича (из «Капитанской дочки» Пушкина), этого аристократа, даже большего, чем его барин. И в культурном отношении народ не был обделен. Он жил своей богатой и насыщенной сказаниями и былями, притчами и преданиями, песнями и поговорками жизнью. В карман за словом не лез, и артисты, и поэты свои были. Наоборот, в народ «шли» лучшие люди России – историки и писатели, артисты и художники «питаться» его гением и силой духа. «Толковый словарь живого великорусского языка» и «Пословицы русского народа» Владимира Даля – это же энциклопедии народной мудрости, смекалки и шутки. Стоит прочесть лишь одну страницу и ходишь неделю, очарованный глубиной и широтой мысли. Наш народ был самодостаточен, он жил, творил и помнил, сам себя воспитывал и развивал. А заодно и врачевал.

В таком, примерно, виде эта модель взаимоотношений и существовала тысячу лет, когда «основной» народ доверял власти, а власть старалась «понимать» народ. Но, эта связь надломилась в 1917-м. И хотя в марте 1971 г. генсек на XXIVсъезде партии и заявил, что в СССР «сложилась новая общность – Советский народ», но уже через 20 лет все Республики дружно «выклюнули» в мир свои головы, оказавшиеся на поверку совершенно не обремененными какой-либо общностью. Но, и русский народ, как-то вдруг, стал виден, и из обслуживающего «нерушимый Союз» персонала превратился, пусть и в небогатую, но имеющую всю совокупность признаков вполне приличной самодостаточной нации.

О том, что социализм в России долго не протянет, предполагали многие наши прозорливые люди. Вспомним Александра Герцена, говорившего (когда ещё!), что «социализм разовьется во всех сферах до крайних последствий, до нелепостей» и «займет место нынешнего консерватизма». Таким образом, смута при выходе из социализма уже тогда предполагалась, вопрос стоял лишь – когда?

Но, что интересно, этот удивительный и непредсказуемый русский народ к концу самораспада «руководящей и направляющей», а с ней и всей «передовой» формации, оказался в числе, если и не открытых защитников, но и не явных могильщиков этого строя (русскому народу всегда была «люба» старая хата), при котором прожил более 70 лет. А за это время, «плохое – хорошее» (какое было!), народ и сам изменился, а где-то и власть под себя подстроил.

А, действительно, много же было уже и приличного: бесплатное образование и медицина, детский отдых и массовый туризм по очень доступным путевкам (а добираться до турбаз было легко при очень развитой малой авиации), коллективные выезды на природу и массовая (от души!) самодеятельность (какие были хоры, в том числе, мужские!) и вообще, вся обстановка в коллективах напоминала большие общины с уже складывающимися традициями и обычаями, с трудовыми династиями и своей историей, что интуитивно и создавал народ по своей генетической памяти. Это было время прекрасных песен и анекдотов с гражданской изюминкой.

О пустых полках в магазинах и полных холодильниках в домах, о тотальном дефиците, как двигателе экономики, о всемогущих торгашах, о парткомах, как гарантах супружеской верности, о бесплатных партбуфетах, о партветеранах, проверяющих «рабочего и крестьянку» и мать их Мухину, выезжающих на 21 -й день в Болгарию, о выборах без выбора, но с явкой 99% и о прочих, пока еще имеющих место быть недоработках при стремительном движении страны к коммунизму.

Однако, это естественное общественное «ворчание» как-то незаметно переросло в неприятие всего и вся. «Свежий ветер перемен» привел в итоге к развалу основ государства (начавшегося с партии): всех его штабов, Госплана, кабинета министров, а значит всех отраслей народного хозяйства, оборонки, армии. Государства (СССР) не стало, а значит пал наш рубль «недозеленевший», цены У.Е.хали, а республики разбежались искать счастья в одиночку. Принцип «обогащайся, как сможешь» и «рынок нас спасет» овладел массами, да и элита была не против, а наоборот. Появившиеся акционеры, имея в кармане дохлый ваучер, с помощью «временных» управляющих разорили свои предприятия, разобрав их на металлолом. Эстония вышла на призовое место в мире по производству алюминия, полстраны одело красные пиджаки, а для пенсионеров банки предоставляли очень удобные кредиты - на 9 и 40 дней.

Но это был не выход, а начало конца: плана перестройки не было. И в который раз снова - и до основания.

А сейчас и Китай доказал на практике, что переход к рынку вполне возможен и при социализме, и даже руководстве одной – единственной партии. А нам что мешало, если уж приспичило? А то, что этим переходом должны управлять не ельцины и чубайсы, а УМНЫЕ люди типа Эрхарда, Гавела, Дэн-Сяопина, Ли-Куан-Ю.

У нас же в этот важный период на авансцене неожиданно появились ЛИБЕРАЛЫ, и народ «клюнул» на это мелодично звучащее политическое направление, еще мало известное широким массам. Русскому народу всегда нравилось всё новое и благозвучное.

Однако, и здесь на фоне «убедительной» аргументации всех достоинств этого, с виду мягкого, но энергичного политического направления (чем тогда особенно отличался канал НТВ), появились наглые физиономии шустрых ребят, впоследствии получивших название олигархов,  и принадлежащих почти, один к одному, к довольно древнему племени, спокойно проживающему тут же, как родные братья, уже более «200 лет вместе». И либеральное чудо свершилось: все прибыльные отрасли страны вмиг оказались у них в руках, а ещё раньше – вся банковская система. Во как! Так бы и жил народ в либеральной стране (а может всё и утряслось бы со временем), если бы к концу 90-х не очухались слегка приотставшие под «раздачу» госсобственности, наши неистребимые чиновники. Беда случилась – замешкались, да и грамотешка подвела – изучали-то всё больше «основы марксизма-ленинизма», где о «бедном» капитализме слова доброго не было сказано (поглядел бы я на этого сумасшедшего). А тут – на тебе – передовая формация! Вот и пришлось экстерном, часто уже в деле, повышать квалификацию и одновременно, ускоренными темпами, проходить стадию первоначального накопления капитала. А тут неожиданно и подмога подоспела в лице бывших КГБэшников (силовиков), тоже замешкавшихся (но у этих были причины) в эти же годы. Затем, совместными усилиями, они быстро перебороли олигархов, которые к этому времени уже разонравились и народу. А объединенный чиновничье-КГБэшный фронт даже сумел поставить «своего человека» во главе страны, конечно, при полном одобрении всего электората, уже уставшего от либеральных заморочек, и соскучившегося по крепким «объятиям» неизбывной власти, этого «крапивного семени», памятного ещё со времен приказных изб и всесилья дьяков и подьячих.

Однако, «приватизировать» им пришлось лишь то, что осталось. (Правда, один очень крупный актив – «Юкос» - они все-таки оттяпали у самого амбициозного олигарха при молчаливом согласии народа). Но и осталось им не так уж и мало: весь средний и малый бизнес, таможня, целые отрасли (сельское хозяйство, лесная, рыбная, фармацевтика, ЖКХ), все строительные и земельные «проблемы», а так же главное оружие (нет, не булыжник!) – прокуратура, МВД и суды.

А народ был окончательно выведен из политического поля и какого-либо влияния на власть (даже профсоюзов не стало), чему способствовало и полное отсутствие дееспособных, особенно в регионах, СМИ. Наличие Госдумы, Счетной палаты и даже Комитета «Солдатских Матерей» ситуацию не меняет.

Вот так, менее, чем за 100 лет мы дискредитировали несколько систем и направлений развития человечества: социализм, коммунизм и либерализм. И дело сейчас не в сегодняшней нашей элите, и не в отсутствии гражданского общества и среднего класса. Дело в том, что народ за 90 лет потерял иммунитет к самоорганизации и ответственности за страну, что всегда было присуще натуре русского человека.

Нужно время! А пока лютует чиновничество в союзе с судейскими и прокурорскими, и под охраной «силовиков». Народ «безмолвствует»! Но, не заиграться бы! Видя, что власть «не мычит и не телится», он может перейти законные пути и начать решать вопросы «по справедливости», хотя и дико, и бессмысленно. Но при таком к себе пренебрежении, когда несправедливость (оплата труда) достигает до сотни крат, народ жить не согласен! Это уже понимает и молодежь!

«Вертикаль власти» где-то зашла в тупик. Стоит только поглядеть, как в «суверенной» (от народа) Думе «дежурные» бегают по лавкам и жмут кнопки за отсутствующих «пацанов», сразу представляется всё остальное государственное устройство (вместо законов – понятия, вместо чести и достоинства – корысть и обман). Какая уж тут, к чёрту, модернизация? Свои бы дела успеть уладить!

И все-таки, несмотря на весь этот чиновный беспредел, русский народ выбрал вектор своего движения в будущее. А уже в соответствии с этим в России появятся снова чудаки, находящие смысл в служении людям, а затем обязательно и нравственные авторитеты (в России всегда так было!), которые своим примером воспитают достойные поколения. Россия вспомнит и Толстого, и Чехова, да и Павку Корчагина – это не художественный образ Н. Островского, а отражение глубинных черт русского народа. И глупо было бы от этого отрекаться!

Только обидно, что великий порыв России в феврале 17-го не превра-

тился в восхождение по шкале христианских вечных ценностей, а наоборот, взбаламутил и поднял с самого дна человеческой души такие страсти, как зависть, жадность и взаимная ненависть, искусно прикрытые классовым сознанием, солидарностью пролетариев и международным интернационалом.

                                                                                                   г. Кемерово

 

Прокомментировать
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.